Каждый день я видел женщин, закутанных в покрывало с ног до головы, голопятых турок в круглых шапочках – фесках, спокойно пьющих чай из высоких стеклянных стопок, стариков, лопочущих на незнакомом наречии, и думал, что и я могу жениться по обычаям моего племени. Я был уверен, что против такого красивого сватовства, как в моём племени, не устоит ни одна девушка."
"Для начала я сходил в ближайшую деревню, спрятался по всем правилам хорошего охотника, дождался, когда девицы выйдут в поле убирать лён, и тайком высмотрел себе трёх невест.
Меньше, чем на три жены, я не рассчитывал. Одну жену в нашем племени имеют совсем глупые мужчины, достойные презрения. Запомнив девушек, я начал готовиться к сватовству: изготовил себе лук и специальные стрелы, тупые на конце. Сплёл из лыковой мочалки юбочку, такую, как ты уже видела, и принялся ждать благоприятного дня. По нашему родовому обряду жених должен усердно натереть жиром своё голое тело так, чтоб, увидев его, девушки замирали от восторга.
В тех невест, которые приглянутся, воин пускает стрелу, бьющую без промаха. Ну, а если избранница берёт стрелу себе – то быть скорой свадьбе. Именно так я и поступил. До деревни добежал в одежде, скинул её под кустом, взял в руки лук и сел в засаду. Дождался, когда девушки, навязав лён в снопы, присели отдохнуть, выскочил на поле и давай посылать в них стрелу за стрелой. Что тут началось! Девицы переполошились, мечутся по полю, как ополоумевшие. Которые убегают, которые визжат, а которые оземь без памяти рухнули.
Смотрю, издалека мужики бегут. Мне бы охолонуть да пойти на попятную, а я в раж вошёл. Жену хочу. А что до драки, то я и рад стараться кулаками размахивать – пусть невесты полюбуются, каков жених – сильный воин! За такого любая с радостью пойдёт. В общем, – грустно закончил свой рассказ Нгуги, – найти невесту я так и не смог. Мужики меня скрутили да в каталажку отправили. А там суд короткий – два года каторги на поселении, и то потому, что за меня капитан судна господин Грушин с доктором Трумпелем просили.
Правда, я не затужил. Каторга так каторга. Везде люди живут. Всё лучше, чем в рабстве.
Отправили меня на поселение в Сибирь. Места там красоты неописуемой, народ суровый, но добрый. Веришь, так полюбил тот край, что, отбыв свои два года, решил навсегда там остаться санитаром при больнице. И остался бы, если б не встретил массу Алексея. Но про это я тебе как-нибудь в другой раз расскажу.
