Война Древних с южных варданов закончилась? – поинтересовался он, немного помолчав.
– Нет, – я напрягла память, в политических вопросах была не сильна. – У первых врат до сих пор делят территорию. Снежные и безликие теснят Древних.
– Первых врат? – переспросил сосед. Он, наконец, откинул одеяло и посмотрел на меня. Я даже как-то призадумалась, глядя в необычно яркие зелёные глаза. Такие красивые, пленяющие, обрамленные густыми длинными чёрными ресницами. В них не было и намёка на смерть. И, вообще, зрительно, кроме чуть посеревшей кожи и лёгкого истощения, ничего не намекало в мужчине на умертвие.
Наоборот, северянин был необычно хорош собой. Смутившись, я отвела взгляд.
– Врат уже несколько? – уточнил он, не замечая моего состояния.
– Да, – спохватившись, я закивала. – Несколько лет назад мужчины моего клана создали ещё одни, и перешли на южную сторону. Я южанка. Мои сёстры вышли замуж за вардов, – с удовольствием рассказала я.
Болтать всё лучше, чем молчать.
– Да, я помню тех мужчин, – он кивнул, глядя перед собой.
– Иные, сильные.
– Значит, мы знакомы через них? – обрадовалась было я.
– Нет, – рявкнул он, – я не желаю это обсуждать. Ни сейчас, ни потом."
"В коридорах что-то грохнуло. Звук громким эхом донёсся до нас.
– Сядь! – скомандовал северянин. – Не нужно лишний раз демонстрировать им себя. Живые тут роскошь.
Я быстро выполнила, что он сказал. Но вопреки логике, не вернулась в свой угол, а опустилась на пол прямо рядом со своим спасителем.
Он уже меня не пугал и не отталкивал. Наоборот, я настойчиво искала в нём защиту.
Накинув на голову плащ, подтянула к себе колени и принялась рассматривать укус, что оставило мне бешеное умертвие. Кожу он мне знатно ободрал.
– Потом промою, – негромко пробормотал сосед, – а сейчас даже признаков жизни не проявляй.
Сглотнув, я сжалась и, пытаясь подавить в себе страх, наблюдала, как в зал пещеры вошли несколько мужчин. Обнажённые в повязанных на бёдрах шкурах. Их тело покрывала роспись кроваво-красного цвета.
Лысые. Кожа подозрительно лоснилась, бликуя отсветом многочисленных факелов.
Нашу клетку они миновали сразу. Пошли дальше. Их разговор чуть притих. Но звук шагов всё ещё отчётливо отражался от стен. Что-то звякнуло. Почти идеальную тишину пронзил истошный мужской визг.
Пленник пытался что-то кричать, но слова тонули в рыданиях.
Я никогда не слышала, как плачут мужчины.
Страх ледяной изморозью скользнул вдоль позвоночника.
