И все они затравленно таращились на меня. Словно оплакивали.
Нет, не нужно на них смотреть, чтобы не помнить. Ни лиц, ни этих взглядов.
Если выживу, чтобы не снились. Не возвращались в кошмарах.
Гурон грубо схватил меня за волосы и потащил прочь. Я не сопротивлялась. Сил уже ни на что не осталось.
Волоком выдернув с арены, мужчина быстро потащил меня по проходу. В глазах резко потемнело, и я почувствовала, как заваливаюсь на пол. Но гурона это ничуть не смутило. Намотав мои волосы на кулак, он всё-таки дотащил меня до ближайшей решётки и громко выкрикнул.
– Эй, северянин, это не убивать. И не вздумай её покалечить, тупое ты умертвие. Хотя можешь залезть на неё разок, чтобы она поумнела и ты, наконец, перебесился, – услышав такие слова, я заверещала, но никого мои вопли не тронули. Меня закинули в клетку с умертвиями.
Упав навзничь, я приложилась подбородком о каменный пол. Но быстро собралась и встала на четвереньки. Признаться, ожидала нападения, но мужчины не шевелились."
"Одно умертвие лежало у самых дверей.
От него смердело так, что тошнота подкатывала. Серая рожа, голова в проплешинах. Цвет волос определить было уже невозможно. Кровь и грязь сделали своё дело.
Этот мертвяк даже глаза не открыл.
Я быстро перевела взгляд на второго.
Он сидел в углу, укутавшись одеялом с головой. Вокруг него горы непонятных вещей. Сумки, тряпки, огниво. Всё это было свалено в кучу и выглядело как хлам.
Очень медленно, словно боясь спровоцировать кого-либо из них, я на четвереньках добралась до противоположного угла и замерла там.
Шли минуты, никто не двигался ни в нашей клетке, ни в соседней.
Там, вообще, кажется, и умертвия уже признаков жизни не проявляли.
В помещении было тихо, как на кладбище. Я старалась найти взглядом хоть кого-то живого, но ничего.
Наконец, укутавшись в плащ, притихла и я.
Напряжение сходило на нет. Мои соседи признаков хоть какой-то активности не проявляли. Я гадала, кто же из них тот самый бешеный северянин, который, по словам вождя, должен поставить меня на место.
Мой взгляд метался между мужчинами. Руки тряслись, и я никак не могла унять эту дрожь. Кто же из них мой палач.
В голове роились жуткие мысли. А глаза предательски слипались, я клевала носом и, кажется, всё же задремала.
В чувства меня привела резкая боль в ладони. Вскрикнув, распахнула глаза и завизжала дурниной от шока. Рядом со мной на пузе лежало плешивое умертвие с пустой глазницей и грызло мою руку беззубым ртом.
Я вопила, не способная совладать с собой.
