В тот момент, когда я замечаю одинокую фигуру на трассе, оно взрывается паникой!
Резко жму по тормозам. Скорость была приличной, и я пролетаю Савелия на десяток метров.
Сердце колотится где-то в горле. Это же он?
Тормозить ночью рядом с каким-то мужиком — опасное мероприятие.
Сама виновата. Зачем позвонила Исхакову?
Сидела бы дома, пила себе чай с пряником.
Я качаю головой, врубаю заднюю и плавно выжимаю газ. Мужчина медленно идет ко мне, и эта его медлительность усиливает тревогу. Качусь назад, пока мы не равняемся.
В висках бахает, он наклоняется и стучит по стеклу.
Савелий.
Как только я понимаю, что это действительно он, что это не дурацкая шутка… Мало ли, вдруг Адвокат дьявола решил надо мной посмеяться? Было бы обидно — повестись и нарваться на маньяка… Как только я осознаю, что он минимум час провел при таком холоде на улице, мое сердце разбивается.
Поспешно открываю замки, и Савелий моментально забирается в салон.
— Одежда. Пожал... — произносит невнятно.
Замерз он, а дрожу я.
Врубаю печку на максимум и тянусь на заднее сиденье за свертком.
— Черт. Черт. Савелий! — бормочу.
Он двигается непривычно медленно, а еще без былой плавности.
— Ты здесь один?
Кивает.
Я помогаю ему надеть толстовку, и он принимается натягивать штаны. Морщится словно от боли.
— Я в шоке. Савелий. Твою... мать.
— У кого-то. Закон.... чились. Сло... ва, — выговаривает он, силясь улыбнуться. — Ух ты.
— Ради этого ты решил погибнуть. Потрясающе!
Савелий криво усмехается, бросив на пол какую-то тряпку.
Мокрую? Приподнимается и таки натягивает штаны. Трет ладони, прижимает их к радиатору, стонет и снова трет. Его начинает трясти, и я понятия не имею, хороший ли это знак. Передаю ему термос:
— Эй, держи.
Не реагирует.
— Будешь чай?
Он поворачивается, и я заглядываю ему в глаза. Сердце снова сжимается. Очевидно, что Савелию больно.
— Отку.… да?
— Ты же сказал, что замерз. Я прихватила.
Он соединяет ладони, будто в молитве, потом берет термос, но руки так сильно трясутся, что у него не получается.
Возвращает.
— Поз.... же.
Савелий опять пытается улыбнуться. Или это скорее... судорога? Господи Боже. Я наливаю немного чая в крышку, пробую — горячо. Дую.
— Я как раз заварила чай, когда решила позвонить тебе. А ты сказал, что замерз. И я налила с собой. Да и жаль было оставлять, Коля бы с Любой выдули. А мне этот чай Марго привезла из Индии. Ты же помнишь Марго?
Он вновь кивает.
Убедившись, что Савелий не обожжет пищевод, подношу чай к его рту.
