Если на машине, то терпимо, а вот пешком шлепать — двадцать пять километров.
Ни одной попутки. Да имало кто согласится подбросить полуголого мужика без документов, и не мне винить законопослушных граждан.
Бабуля Артура уверяет, что малыш сладко спит в своей постели, и даже скидывает мне фотографию. Мило.
Я записываю короткое голосовое бате Тарханову, обрисовывая ситуацию, — он отвечает, что вопросом займется вплотную.
«Артура надо вывезти, — говорю я. — Мальчика вам травмируют».
Он звонит, я сбрасываю, потому что голос уже не слушается.
Челюсть стучит без остановки.
«Понял уже. Спасибо, Савелий. В долгу не останусь».
И, находясь ночью на трассе, я вдруг ясно понимаю, какую услугу хочу.
Время тянется, сначала бегу вдоль дороги, потом иду. Шлепаю босиком в сторону города, искренне надеясь, что Саша не спит так же сладко в своей постели, как Артур.
Хотя это было бы вполне в стервозном стиле.
И четки забрали.
Становится нехорошо. Движения какие-то нелепые, как в замедленной съемке. Телефон показывает, что на улице ноль, и я всерьез начинаю опасаться гипотермии.
Никак не выходит согреться.
В тот момент, когда накрывает отчаяние, впереди вспыхивают фары. Машина летит навстречу, я включаю фонарик, поднимаю вверх телефон и машу.
Глава 27
Александра"
"Я тревожусь за Савелия так сильно, словно он мой по-настоящему близкий человек. Будто мы давным-давно вместе, прошли огонь и воду, вырастили детей и выплатили ипотеку.
Машина летит по трассе, рассекая светом фар темноту, и мелькает мысль, что, наверное, некоторые вещи объяснить просто невозможно.
Как нельзя заставить себя симпатизировать человеку, так немыслимо запретить себе это делать.
Можно лишь притворяться, что тебе все равно. Что я и планировала делать до конца своих дней, пока полчаса назад не решилась набрать номер Савелия. Перед этим ничего особенного не происходило: я как обычно почитала Матвею перед сном, уложила его и пошла на кухню выпить чашку чая. Коля и Люба только-только вернулись от друзей, и мама жаловалась, что они мешают ей спать.
Чай заваривался, я смотрела на уличные фонари и думала о том, что жизнь одна и, если она перестает устраивать, стоит, пожалуй, с себя начать. Самой измениться. Глупо делать одно и то же, надеясь на разный результат.
И вот я в полночь несусь по незнакомой трассе. Мои бедные родители в ужасе! Брат хотел отправиться со мной, и мы поссорились.
Возможно, я сошла с ума. Волнение усиливается с каждой минутой.
