Пусть даже мы находимся не в здании суда, а в поле. Их пятеро, и они привезли меня сюда на двух машинах. Вооружены трое.
— Кто ты вообще такой?
Для справки: зубы стучат довольно позорно, мышцы судорожно сокращаются. Реакция физиологическая, и контролировать её невозможно. Моя немногословность объясняется, в первую очередь, нежеланием выглядеть забавно.
А сказать мне, бесспорно, ЕСТЬ ЧТО.
Одежда мокрая насквозь, по телу стекают крупные ледяные капли, сливаются в дорожки. Эти милые люди окатили меня водой из двух ведер.
— Он телохранитель Артура, — говорит один другому вполголоса.
— Я что, похож на телохранителя?
Парни переглядываются.
— Кто. Ты. Мать твою. Такой? Нянька?
Улыбаюсь:
— Надо было уточнить до начала пыток, не так ли?
Чуваки, конечно, пытались напугать, только они даже не представляют, с какой жестокостью я сталкивался. То, что делают они, — просто смешно.
Тело содрогается. В этой части страны сентябрь неласковый. Мягко говоря, не Адлер. А может, это мне так не повезло, но одно знаю наверняка: в ноябре было бы хуже.
— Он нас запомнил, вали его.
— Ты спятил?! — рявкает тот, что целится, а потом обращается ко мне: — Ты сейчас представишься, а потом передашь привет Тарханову и скажешь то, что я велю!
Разумеется, я их запомнил. Каждого. И номера машин, и лица, и голоса. Но молчу, чтобы не провоцировать. Иногда на эмоциях люди такие дикие вещи творят, за что потом сидеть пятнадцать лет.
— Не буду, — говорю спокойно.
— Облей его еще.
Я закрываю глаза, когда сверху обрушивается еще одно ведро воды.
Всего было семь, три они израсходовали. Несложная математика: осталось четыре. Много.
«Праздник Ивана Купалы» готовился заранее, и не для меня, а для Артура Тарханова. Двадцатиоднолетний пацан перепугался бы до смерти. Проблема в том, что парнишка мне понравился. Позитивный, улыбчивый, без понтов и гонора. Прилетел утром из Калифорнии навестить бабушку.
Детей надо беречь, и бедных, и богатых. Ни первые в своем происхождении не виноваты, ни, в общем-то, вторые.
Артур понятия не имеет о делах отца, смотрит на мир наивными глазами. Разумеется, я его вытащил из передряги и отвез домой, где он уже должен был выпить стакан кефира (что, кстати, крайне полезно для пищеварения) и лечь баиньки. Меня перехватили по дороге домой и доставили сюда.
Холод планомерно проникает сквозь кожу и вгрызается в мышцы, дерет до костей. Стоять ровно становится сложнее.
— Продолжайте, — говорю я.
Парни опять переглядываются.
