Отвечаю по возможности аккуратно:
— Я исповедую другую религию. Не забывайте.
Надеюсь, что разговор этот мы закроем.
— А я атеист, но это не мешает нам обсудить спорные темы. Будете доедать бутерброд?
— Нет, угощайтесь. Вас, атеистов, всего два процента от общего количества людей не земле. На мой взгляд, глупо тянуться к меньшинству.
Старик-философ улыбается:
— А вы знаете, что цель практически всех религий, возникших в осевое время, — достигнуть благодати? Цель индуизма — покинуть колесо сансары и воссоединиться с Богом.
Обрести долгожданный покой.
— Важна не только цель, но и путь.
— Вы настолько против постельных утех?
— Я при всем желании не смогу уверовать в Бога, которому нужно приносить в жертву оргазмы и половые выделения.
Лев Семенович смеётся:
— Это слова священника из вашего поселка?
— Моего отца.
— Ваш отец говорил, видимо, о культе под названием «Шакти». Это мистическое направление в индуизме. Любопытное, но уж очень спорное, его мало кто поддерживает. Хотя тантрический секс сейчас популярен у европейцев, как никогда.
..
Я горестно вздыхаю.
— Я вас не призываю погрузиться во что-то такое. Напротив, отговорил бы.
— Большое спасибо.
— Не злитесь, я всего лишь хотел поболтать. Меня самого давно перестали волновать плотские наслаждения, я на этапе, как вы правильно отметили, аскезы. Но о ком-то ведь вы подумали, когда я сказал о Боге наслаждений? О ком-то конкретном. Кто дарит самые острые удовольствия. Самые желанные.
— Вы себе даже не представляете, сколько у меня работы.
— Если пропустите этот этап, будете жалеть.
— И снова спасибо за совет, — говорю я кисло и поднимаюсь. Пора двигать.
— Аскеза рано или поздно приберет всех мужчин, хотят они того или нет! — хохочет Лев Семеныч. — Успейте найти ту особенную и насладиться!
О, Господи.
Садясь в машину, слегка психую. Ладно, допустим, я соскучился по Александре Яхонтовой. Самую малость. Потому что я живой человек и, когда с кем-то часто видишься, есть риск привязаться. А конкретно эта девушка очень собранная, внимательная и одновременно уязвимая.
Моментами такая нежная и хрупкая, что пробирает. Взглянет из-под своих ресниц, спрячет наготу под простыню, стыдливо улыбнется — и аж душа сворачивается.
По коже пробегает холодок. Гадство. Теперь разные картинки перед глазами, которые я бы никакому Богу посвящать не согласился, даже для достижения мокши (высшее освобождение из круговорота перерождений (сансары). — Прим. автора). Лучше уж на новый круг в сансаре.
