Он только хотел ударить Джонатана там, где больнее всего.
Я по-прежнему молчу. Если она вспомнит, все остальное начнет обретать смысл.
Она умна, чтобы соединить все точки.
— Но ведь это не папа держал тебя, не так ли?
— она моет. Моет. Моет. — Это была мама. Хуже всего то, что я не думаю, что ты был первым мальчиком, которого она держала в подвале после смерти Илая. Но обычно они исчезали через день. Ты единственный, кого она продержала так долго.
— слеза скатывается по ее щеке и прилипает к верхней губе. — Ты единственный, кому она причинила такую боль.
Мое лицо остается прежним. Я знал, что это время придет. Знал, что Эльза вспомнит, но слышать ее сдавленный тон и наблюдать, как она изо всех сил старается не сломаться, больнее, чем я думал.
Я хочу обнять ее.
Защитить ее.
Но сомневаюсь, что она позволит мне.
— Я ее точная копия.
Она наконец перестает мыть, но ее руки остаются под водой. Ее глаза встречаются с моими.
Эти ярко-голубые, голубые глаза.
Они обведены слезами и красны, будто она плакала с тех пор, как я оставил ее десять лет назад.
— Как ты можешь смотреть мне в лицо? — ее голос едва слышен шепотом.
— Я же говорил тебе, — бормочу я. — Ты была призраком.
— Ты увидел во мне мою мать в тот первый день в школе, не так ли?
Ее голос срывается, словно она не хочет произносить эти слова.
Она права. И иногда я вижу ее, когда она выходит из своей стихии.
Но я ни разу не принимал ее за кого-то другого.
Это Эльза.
Моя Эльза.
Я буду бороться с гребаными призраками, если придется.
— Ч-что сделала мама, Эйден?
У нее дрожат руки и ноги. Она вся дрожит, будто сходит с ума от прилива адреналина.
— Не надо.
— Не надо чего?
— Не задавай вопросов. Не сейчас. — я вытаскиваю ее мокрые руки из-под воды и держу их в своих. — Я хочу почувствовать тебя, Эльза. Я хочу запечатлеть себя под твоей кожей так же глубоко, как ты запечатлела себя под моей.
— Как? — она всхлипывает, задыхаясь от слов. — К-как ты можешь хотеть меня, когда я ненавижу себя прямо сейчас?
— Ты можешь ненавидеть себя, но я все равно буду хотеть тебя, милая.
— я притягиваю ее к себе и хватаю за бедра. — Я же говорил тебе, что буду защищать тебя, помнишь?
Она смотрит на меня разбитыми голубыми глазами.
Этот взгляд вызывает у меня желание вырвать свое сердце и положить его к ее ногам.
Точно так же она смотрела на меня, когда впервые увидела в подвале своих родителей.
И взгляд, который она бросила на меня, когда я в последний раз видел ее в том гребаном доме.
Это она.
