Когда он произносил «спаривание» и «размножение», его лицо пылало от ненависти, словно он только что получил хлесткую пощечину. Речь Ши Мэя прервалась, и на мгновение показалось, что он изо всех сил сопротивляется желанию разразиться проклятиями, однако, в конце концов, когда его губы вновь шевельнулись, с них сорвалось всего лишь полное сарказма:
— Отлично.
Чу Ваньнин открыл глаза. Его взгляд, наконец, упал на Ши Мэя.
Этот всегда такой отстраненный и коварный манипулятор, мысли которого было практически невозможно прочитать, сейчас был похож на обычного одержимого местью человека, на лице которого ясно читались бесконечная ненависть и злоба.
Ши Мэй замолчал, казалось, о чем-то задумавшись. В конце концов, не в силах больше сдерживаться, он поставил чашку на стол и, уткнувшись лицом в ладони, растер его. Когда, глубоко вздохнув, он, наконец, поднял голову, глаза у него были красными.
На памяти Чу Ваньнина эмоции Ши Мэя еще никогда не выглядели настолько настоящими и осязаемыми.
— Учитель, помните ли вы, как и почему Гуюэе отказалось от своего плана разведения прекрасных костяных бабочек?
Чу Ваньнин не совсем понимал, что сам он чувствует в данный момент, но все же хрипло ответил:
— Произошло убийство.
В конце концов, прекрасные костяные бабочки не какая-то ядовитая тварь, а ведь даже ядовитое насекомое может укусить, что уж говорить о живом человеке.
Во времена поколения наставника Цзян Си, среди разводимых костяных бабочек была одна молодая девушка, которая не захотела покориться судьбе.
В отличии от своих сестер по несчастью, она не была безвольной и глупой пустышкой и не собиралась так жалко закончить свою жизнь.
Своей красотой и сладкими речами эта прекрасная костяная бабочка соблазнила присланного в Гуюэе на осмотр товара высокопоставленного адепта Цитадели Тяньинь. Этот юноша был тем еще развратником, так что той же ночью, не удержавшись, влез в постель этой несравненной красавицы.
Уже на следующий день она упросила любовника выкупить ее из Гуюэе, поклявшись впоследствии всю жизнь повиноваться лишь ему и всеми силами помогать ему в совершенствовании.
Ослепленный страстью, тот ученик Цитадели Тяньинь уступил ей. В итоге, не прошло и несколько дней, как девушка сбежала от него и, отыскав где-то семена Великого Пожара Цзехо[297.3], в самый темный час перед рассветом вернулась на Остров Линьлин и подожгла боковой двор Гуюэе.
