Он сделал еще глоток и, поскольку был несколько раздосадован, то на этот раз смело отхлебнул больше. Хотя вино имело приятный вкус, однако было довольно крепким и обожгло горло так, что он поперхнулся.
Привыкший в любой ситуации сохранять достоинство, Чу Ваньнин решил, что если сейчас закашляется, то совсем опозорится, поэтому стоически пытался сдержаться. Он терпел и терпел, а огонь в горле разгорался все сильнее и сильнее, так что в итоге уголки его глаз и кончик носа немного покраснели.
Тем временем юноша рядом, забыв обо всем, строил грандиозные планы, рассказывал ему о своих великих стремлениях и, задыхаясь от азарта и героической решимости, делился с ним своими блестящими идеями:
— В таком случае я куплю все это для Учителя, а после буду собирать информацию о самых вкусных вещах со всех уголков света, составлю каталог, а затем вместе с Учителем мы объедем весь мир и все это попробуем, а потом…
Со счастливой улыбкой на губах, он повернулся к Чу Ваньнину и вздрогнул от испуга.
— Учитель, вы… что случилось?
— …
Разве не опозорился бы он, потерпев неудачу, как образцовый наставник, поперхнувшись вином, что было подарено ему его собственным учеником?
Оставалось лишь, стиснув зубы, терпеть. Из-за этого уголки его глаз стали еще краснее, а сами глаза заволокло предательской влагой.
Мо Жань совсем растерялся:
— Я что-то не то сказал? Учитель, почему вы плачете?
— …
Чу Ваньнин безмолвно уставился на него. Его длинные ресницы чуть дрожали от досады.
Изумленный Мо Жань не почувствовал его гнева и на несколько секунд замер в оцепенении. В какой-то момент, казалось, он что-то понял, после чего его голос сразу стал очень мягким и нежным:
— Это потому что раньше никто не покупал еду для Учителя?
От этого вопроса гнев Чу Ваньнина только усилился.
Мо Жань же, ничего не замечая, продолжил:
— На самом деле, когда-то мне было совсем нечего есть, и я почти умер от голода. Но потом на дороге я встретил милого старшего братца, который просто так дал мне целый горшок очень сладкой жидкой рисовой каши… Мне ведь тоже всегда нравилось сладкое, но до этого я не встречал никого, кто мог бы купить мне еду.
У этого юноши был врожденный талант ставить себя на место другого, так что, в конце концов, он искренне поверил в то, что глаза Чу Ваньнина покраснели, потому что тот был растроган до глубины души.
А потом он просто взял Чу Ваньнина за руку."
"Это было совсем уж неожиданно.
