Сжимая в белых, как нефрит, пальцах кувшин из красной глины, он расслабленно потягивал вино.
— Ты пришел.
— …
— Садись.
Чу Ваньнин подошел к той циновке, что находилась дальше всего от кушетки, сел и закрыл глаза.
Мо Жань не стал заставлять его подходить ближе. Он уже был немного пьян, так что от алкоголя его бледное лицо слегка раскраснелось. Когда он, прищурившись, взглянул на него своими бездонными глазами, в которых черный цвет переходил в глубокий фиолетовый, в его зрачках, казалось, вспыхнуло несколько блеклых искорок света.
Сделав еще глоток, он, запрокинув голову, посмотрел на деревянную балку, украшенную резным драконом и нарисованным фениксом. Его пальцы слегка побарабанили по колену, прежде чем он внезапно спросил:
— Ты все еще умеешь делать пельмешки?
Ресницы Чу Ваньнина чуть дрогнули, однако в итоге он ответил:
— Не умею.
Мо Жань не унимался:
— Но ты же готовил. В тот год… когда он ушел.
— Я не могу сделать хорошо, — по лицу Чу Ваньнина невозможно было прочесть его мысли. — Ты правильно тогда сказал, это была лишь жалкая подделка.
Мо Жань прищурился:
— Ты запомнил это и затаил обиду на этого достопочтенного?
— Нет.
— Тогда, что если этот достопочтенный прикажет тебе приготовить порцию прямо сейчас?
Чу Ваньнин ничего не ответил, отчего блеск в глазах Мо Жаня стал еще ярче. Глядя в упор, он потребовал:
— Я спросил тебя. Если я захочу, чтобы ты сейчас приготовил порцию, ты исполнишь мое желание или не захочешь?
— Допустим, я приготовлю, — Чу Ваньнин, наконец, открыл глаза и холодно взглянул на Мо Жаня.
— Ты будешь это есть?"
"Не придумав, чем ответить на этот каверзный вопрос, то ли от винных паров, то ли из-за гнева, Мо Жань вдруг покраснел еще больше. Если честно, слова Чу Ваньнина выбили у него почву из-под ног, так что на краткий миг он почувствовал недоумение и растерянность. Когда до него это дошло, то он разозлился еще больше и, стиснув зубы, раздраженно смахнул с подноса чашу. Превосходное вино из грушевых цветов разлилось по полу.
Разъяренный Мо Жань вскочил с места.
Словно огромная гора, тень от его внушительной фигуры заслонила собой свет. Перешагнув через осколки, он в пару широких шагов подошел к Чу Ваньнину и схватил его за грудки.
— Что ты, что Сун Цютун, — император заскрежетал зубами, — сегодня вы оба провоцируете этого достопочтенного, напрашиваясь на неприятности.
Отпустив Чу Ваньнина, словно парящий над жертвой стервятник, он принялся расхаживать туда-сюда… а потом вдруг остановился.
