Мо Жань, который, словно запертый в клетке дикий зверь, нарезал круги вокруг письменного стола, вдруг вспомнил о существовании этого архива и, вытащив покрытый пылью ящик, принялся перебирать хранящиеся в нем ветхие конверты.
В основном письма были написаны учащимися школы и разложены в соответствии с тем, у какого старейшины обучался отправитель. Большинство авторов этих писем были убиты в тот год, когда Мо Жань поднял мятеж и устроил переворот внутри ордена. У старейшины Юйхэна было всего три ученика, поэтому их письма оказалось очень легко найти.
Мо Жань быстро просмотрел толстую стопку писем и, внутренне трепеща от предвкушения, открыл первое письмо.
Удивительно, но это и правда был его почерк. По-детски неуверенный и немного кривой, однако написано было очень аккуратно и с большим старанием. Каждое из просмотренных им писем начиналось с «читая это письмо, представь, что мы встретились лично, и ты видишь мое счастливое лицо».
Все до единого его письма имели одно и то же начало.
У Мо Жаня затряслись пальцы, в глазах вспыхнули и заплясали странные огоньки.
«Мама, читая это письмо, представь, что мы встретились лично, и ты видишь мое счастливое лицо».
«Сестрица Сюнь, читая это письмо, представь, что мы встретились лично, и ты видишь мое счастливое лицо».
Эти давно забытые обращения заставляли его трепетать от страха и дрожать от ужаса. Его зрачки сузились, незаурядно красивое лицо стало мрачнее тучи."
"Стоявший рядом с ним Чу Ваньнин поначалу не придал значения его странному поведению, но чем больше он наблюдал за Мо Жанем, тем острее ощущал какую-то подозрительную ненормальность….
Он не мог отвести взгляда от стоявшего у стола человека, который словно умалишенный судорожно ворошил старые письма.
Маленький птенец страха пробил скорлупу и, высунув наружу свой клюв, едва слышно постучался в сердце Чу Ваньнина.
Что-то здесь не так.
Он медленно подошел, глядя на совершенно искренне недоумевающего Мо Жаня, который с безумным видом продолжал перебирать письма.
Что же тут не так?
— Моя мать давно умерла… — вдруг пробормотал Мо Жань, глядя на Чу Ваньнина. — Зачем я писал ей письма?
Чу Ваньнин следил за каждым его движением. Страх, что только-только проклюнулся в его сердце, бился о скорлупу, пытаясь вырваться из мрака, ворвавшись в мир несущей погибель кровавой бурей. Черные тучи сгущались, опускаясь все ниже.
