И ты, и наш почитаемый глава… и даже наш гениальный наставник, — на этих словах он злорадно рассмеялся. — Хотя, пожалуй, в предисловии я немного ошибся. Учитель вовсе не невежа. Он не такой, как подобные вам людишки, что презирают мастерство целителей.
— …Мастерство целителей… — пробормотал Мо Жань.
— Вернуть жизнь мертвецу очень трудно, — неторопливо продолжил Ши Мэй, — но живой человек может симулировать собственную смерть множеством способов.
Если бы в тот момент Мо Жань сохранял ясность сознания, то он сразу бы заметил явное несоответствие в этой фразе Ши Мэя.
Допустим, используя какое-то лекарство, можно инсценировать смерть человека, но в предыдущей жизни он семь дней провел в Зале Шуантянь рядом с телом Ши Мэя, а потом своими глазами видел, как его закопали в землю. Трехслойный гроб был многократно запечатан гвоздями вечной жизни, да и насыпь над могилой была очень высока. Как мог живой человек, не потревожив стражей, охранявших захоронение, самостоятельно выбраться из такой могилы?
Всему этому было лишь два объяснения: во-первых, Ши Мэй врал, во-вторых, в прошлой жизни у него был сообщник, который пробрался на территорию кладбища Пика Сышэн, чтобы разрыть могилу и, вскрыв гроб, помочь притворившемуся трупом Ши Мэю «воскреснуть» и выбраться наружу…"
"Но в тот момент Мо Жань пребывал в невероятном смятении, так что он даже не подумал об этом.
Его лихорадило, казалось, что какая-то бесплотная рука орудует внутри его тела, меняя местами сердце и печень, желудок и селезенку. Стоило ему услышать слова Ши Мэя, и перед его внутренним взором вновь появилось врезавшееся когда-то в память лишенное красок жизни бледное лицо…
С тех пор, как Ши Минцзин погиб в тот снегопад, Мо Жань возненавидел себя за собственное бессилие и Чу Ваньнина за то, что тот предпочел оставаться безучастным зрителем.
Именно тогда он сделал свой первый шаг в бездну и начал свое падение в кромешную тьму… Однако, откуда ему было знать?!
Это подделка… оказывается, все было лишь подделкой!
Оказывается, ради этого якобы умершего человека половину жизни он прожил во власти одержимости и безумия, уничтожил весь мир и, в конце концов, свел в могилу того, кого любил больше всех на свете.
Это абсурд… Абсурд!
Гнев и боль клокотали в нем так, что немела кожа головы и кровь стыла в жилах. Болезненно прищурившись, он закричал:
— Ты… и нечистая совесть тебе жить не мешала!
— Моя совесть кристально чиста, — Ши Мэй слегка улыбнулся. — Это ведь ты — Наступающий на бессмертных Император.
