Что стало причиной этой бури эмоций, обрушившейся на них волной похоти и утопившей их в море страстей? Все это случилось лишь из-за огромной дозы сильнейшего афродизиака или все же всему виной скрытые в их сердцах тайные желания, о которых они и сами даже не подозревали?..
Потребовалось много времени, чтобы сознание медленно вернулось к Чу Ваньнину.
По неизвестной причине в тот же миг воспоминания о прошлой жизни нахлынули на него бурной рекой.
После того, как их с Мо Жанем тела соединились, память о прошлом обрушилась на него подобно лавине.
Он вспомнил Небесный Раскол, как умер Ши Мэй, и как убитый горем Мо Жань стоял на коленях посреди снежного поля.
Вспомнил реки крови в Духовной школе Жуфэн, как небо и земля изменили цвет, и как искренне радовался и хохотал Мо Жань, когда Е Ванси насквозь пробило лопаточную кость.
Вспомнил себя, капля за каплей истекающего кровью, как после Мо Жань привел его в чувство в Павильоне Алого Лотоса и как заточил во внутренних покоях, так что он больше ничего не мог сделать.
…Одно за другим, все воспоминания вернулись.
Пещера приняла свой первоначальный вид. В какой-то момент Чу Ваньнин почувствовал, что лежит на промерзшей земле совершенно нагой, а прижавшийся к нему со спины Мо Жань крепко сжимает его в объятьях. Руки молодого человека дрожали, их тела были скользкими от пота, а воздух пропитался запахом похоти.
Воспоминания вернулись.
Чу Ваньнин не двигался, не говорил и даже не злился.
Голова почти раскалывалась от боли. Сейчас ему казалось, что в процессе их соития что-то сокрытое внутри Мо Жаня перешло из его тела к нему.
Несомненно, именно это восстановило его память.
Но что это было?
В один миг на него обрушилось так много воспоминаний, что Чу Ваньнину показалось, что еще немного и его голова просто лопнет от распирающих ее мыслей. Он смутно понимал, что некоторые вещи ему точно знакомы, но на какое-то время потерял способность мыслить ясно.
— Учитель, — до его ушей донесся голос Мо Жаня, такой нежный и осторожный, как тычинки на распустившемся ранней весной цветке. И куда только подевалась его подавляющая аура насильника и деспота? — Прости…
Все еще находясь в объятьях Мо Жаня, даже не поворачивая головы, просто по голосу, он мог представить, как сейчас тот с обожанием, сожалением и раскаянием смотрит на него покрасневшими влажными глазами.
