— Ведь очевидно, что тебе тоже нравится, когда я так с тобой обхожусь… верно?
— Я… а-ах…
Когда длинный и толстый член проник до самого конца, почти разорвав его кишечник, в уголках глаз Чу Ваньнина выступили слезы. Лишившись дара речи, он мог только без остановки трясти головой.
— Так тебе нравится или нет?
— …
— Не нравится или нравится? — он вдруг перестал яростно вторгаться в него, просто замерев, все еще глубоко погруженный в его тело. Чу Ваньнин чувствовал, как его член пульсирует от гнева и неудовлетворенного желания в том же ритме, как их горящие от ярости и возбуждения сердца.
Это едва осязаемое ощущение многократно усилило его страдания, в горле пересохло, тогда как душа словно промерзла насквозь.
Мо Жань еще пару раз слегка подвигался внутри его хорошо смазанного тела. Подобно корням мощного дерева, что, пробив твердую землю, дают весенним водам пробиться наружу, это движение открыло путь для его плотских желаний.
Чу Ваньнин содрогнулся всем телом и обмяк на кровати.
Мужчина же прошептал ему на ухо:
— Если тебе не нравится, тогда закончим на этом!..
Чу Ваньнин тут же широко распахнул глаза. Хотя сердце его сдавило от боли, он был настолько близок к отчаянию, что взмолился:
— Нет… не надо…
Его веки опять задрожали и медленно сомкнулись:
— Я больше не вынесу….
В самом деле, мог ли он устоять против афродизиака, если доставшаяся ему доза была в сотни, а то и в тысячи раз выше той, что обычно используют люди?
Голос Мо Жаня был таким невнятным и низким, что было довольно сложно различить, что именно он бормочет:
— Тогда чего ты хочешь от меня?
— Войди… я больше не вынесу.
Помоги мне…
Человек за его спиной, казалось, тяжело выдохнул. В конце концов, в целом, получив все, что хотел, он притянул его к себе и, усадив сверху, начал яростно двигать бедрами. Никогда еще Мо Жань не входил в него так глубоко. Они буквально склеились плотью и кровью и каждый раз, когда он вскидывал бедра, его мошонка почти наполовину входила в податливое тело.
Не в силах сопротивляться собственному желанию, Чу Ваньнин только и мог, что тяжело дышать и стонать, превратившись в руках Мо Жаня в мягкую глину. Что же касается мужчины, что без остановки трахал его, то в какой-то момент он схватил его за подбородок и, повернув его голову, накрыл влажным ртом его губы. Казалось, в этот момент между их губами и зубами зародился неясный вздох, похожий на стон.
Мо Жань тяжело сглотнул.
