6]» — даже в самой низкой дозировке этот афродизиак мог превратить праведника в похотливое животное.
Мо Жань же выдавил в него больше половины тюбика.
— Хорошо тебе, да? Счастлив, что я тебя трахаю? — держась одной рукой за столбик кровати, другой Мо Жань непрерывно поглаживал грудь и поясницу Чу Ваньнина."
"Кровать под ними все сильнее скрипела и ходила ходуном. Глаза пьяного от вина и страсти Мо Жаня горели безумием и похотью.
— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя выебал.
Когда Мо Жань снова взял его жестко, быстро и безжалостно, кипящее в крови наслаждение заставило Чу Ваньнина содрогнуться всем телом, потерять контроль над собой и испугаться.
В конце концов, он полностью сломался и, тяжело дыша, почти рыдая в голос, прохрипел:
— А-а… а-ах!..
— Кричи это! — Мо Жань закрыл глаза, запрокинул голову и тяжело сглотнул. Безжалостно ударив Чу Ваньнина по ягодице, он приказал. — Громко прокричи это, и я позволю тебе почувствовать себя еще лучше.
— А-а… а-ах… я хочу…
— Чего ты хочешь?
Измученный до потери сознания, отчаявшийся и дрожащий Чу Ваньнин жалобно всхлипнул:
— Выеби меня…
Темная волна, что поднялась в глазах Мо Жаня в этот миг, тут же захлестнула все его тело, отдавшись внизу невыносимо жарким возбуждением.
Сколько раз после этого он скользил туда и обратно, то ускоряясь, то увеличивая размах, засаживал на всю длину и полностью вытаскивал, отстранялся, сжимая в кулаке обжигающе горячую и липкую от спермы головку, вставлял, снова безжалостно врывался и шел напролом.
В конце концов, накрыв и подавив Чу Ваньнина своим телом, он вошел в него до самого основания и, задыхаясь, пробормотал:
— Учитель, внутри тебя так приятно и тепло, так влажно и жарко, что твой ученик очень скоро пристрастится к тому, как хорошо ты его втягиваешь в себя.
— Ах… да… не останавливайся… ах, немного сильнее, еще… а-а-ах! — тяжело дыша, бессвязно повторял Чу Ваньнин. — Еще быстрее… немного глубже… а-а-а…
Его дрожащие руки оказались схвачены, когда мужчина обнял его сзади и притянув к себе, с непонятно откуда взявшейся какой-то бесконечно отчаянной нежностью вдруг зашептал ему на ухо:
— Ваньнин, сегодня день нашей свадьбы.
Как же я хочу, блять, трахнуть тебя так, чтобы ты кончил, и сам хочу кончить в тебя, оставив свое семя в твоем животе… Учитель… ты такой возбуждающе тесный…
— А-а…
— Зачем ты вынуждаешь меня использовать снадобья, чтобы ты тоже захотел делать это? — с этими словами мужчина провел языком по родинке за его ухом.
