Позволь мне стоять перед тобой, чтобы защищать тебя от крови и мечей.
До последнего вздоха.
Глава 242. Гора Лунсюэ. Императорская наложница[242.1] Чу 18+"
"Чу Ваньнин еще не определился в своем отношении к событиям, связанным с Наступающим на бессмертных Императором, и ничего не сказал и не спросил.
На самом деле, выражение тревоги на лице Мо Жаня и было лучшим ответом на любые вопросы, так что не было нужды ни о чем его расспрашивать. Кроме того, после стольких ударов, что ему пришлось принять один за другим, он чувствовал себя совершенно разбитым, и разум его погрузился в оцепенение.
Прошло довольно много времени, прежде чем Чу Ваньнин высвободился из объятий Мо Жаня и медленно поднялся на ноги. Не в силах вынести направленный на него пристальный взгляд Мо Жаня, он закрыл глаза и пугающе спокойным голосом произнес:
— Я хочу войти в эту пещеру.
— …
— Раз уж мое другое «я» так усердно потрудилось, чтобы все это организовать, я хочу войти и посмотреть.
— …Ты возненавидишь меня, если узнаешь правду? — это был такой до невозможности наивный вопрос, но Мо Жань все равно не удержался и задал его, а потом и сам пробормотал ответ.
— Ты будешь ненавидеть меня.
Зрачки Чу Ваньнина чуть расширились. Наконец, он все-таки повернулся и посмотрел на него:
— Тасянь-Цзюнь… в конце концов, что именно он сделал?
Он не смог сказать «ты», поэтому сказал Тасянь-Цзюнь.
Однако этого хватило, чтобы подарить Мо Жаню проблеск надежды. Однако этот слабый лучик все еще был слишком тонким: с одной стороны, ему хотелось изо всех сил ухватиться за него, а с другой — от страха его душа ушла в пятки.
Губы Чу Ваньнина чуть шевельнулись, глаза слегка сощурились.
— Убил человека?
Мо Жань не ответил.
— Вырезал целый город?
Мо Жань закрыл глаза, продолжая хранить молчание.
Чу Ваньнин вспомнил те странные сны, что видел раньше и считал просто абсурдными эротическими кошмарами, потом подумал о том мужчине в Зале Духа Дракона, о его речах и поведении по отношении к нему, и смутно начал понимать подоплеку всего этого дела.
Слова вертелись на кончике его языка, но он все еще не мог задать прямой вопрос и, в конце концов, сказал лишь:
— А я? Разве я рядом с ним[242.2]?
Кадык судорожно дернулся. Он хотел бы ответить, но был не в состоянии ничего сказать.
Мо Жань так долго трусливо бежал от неизбежного, и вот сегодня небесные сети, наконец-то, поймали его и на этот раз в них не было дыры, через которую он мог ускользнуть.
