Увидев Учителя, Чу Ваньнин с улыбкой сказал:
— Учитель, эти пирожные на вид очень вкусные.
— Хочешь попробовать?
— А можно?
На лице Хуайцзуя появилось отрешенное выражение:
— На самом деле, они нравятся вам обоим…
Услышав его слова, Чу Ваньнин широко раскрыл глаза и простодушно спросил:
— Кому нравится?
Хуайцзуй сжал губы, а потом сказал:
— …Не важно. Учитель просто вспомнил о старом друге.
Он купил целых три цветочных пирожных из клейкого риса, а после задумчиво наблюдал, как Чу Ваньнин откусил сразу большой кусок.
Поднявшийся от пирожного пар на миг размыл его детские черты.
Подобно бурной реке, события прошлого захлестнули старого монаха.
Хуайцзуй тихо вздохнул и закрыл глаза.
Вдруг кто-то потянул его за рукав. Опустив голову, он увидел разломанное пополам пирожное с видневшейся внутри мягкой и нежной начинкой из бобовой пасты, от которой шел горячий и ароматный пар.
— Большая половина для Учителя, меньшая половина мне.
— Почему мне отдаешь больше?
— Учитель выше, ему надо больше есть.
Мо Жань смотрел, как Хуайцзуй берет у него пирожное, а потом они вместе едят и болтают рядом с лавкой сладостей. Стоя рядом с ними под ярким солнцем Линьаня, он едва заметно улыбнулся.
Так больно.
Он снова почувствовал, как в его сердце любовь струится и плещется, словно весенний родник. Столкнувшись с таким Чу Ваньнином, разве можно было не смягчиться и не полюбить его?
Это был самый милый и послушный, самый лучший ребенок на свете.
Яркий солнечный свет перед его глазами снова померк.
На этот раз новый фрагмент воспоминаний возник не сразу. Стоя в кромешной тьме, Мо Жань почувствовал, как в его уши проникает печальный и бесплотный, как душа покойника, голос Хуайцзуя:
— С утра до позднего вечера я был рядом с ним. Я обучал его писать и читать, давал ему духовные наставления, учил рассуждать и искать истину. Но больше всего меня заботило его совершенствование и обучение магии... ведь я не забыл, что создал этого ребенка для того, чтобы в итоге вернуть его моему благодетелю.
С самого начала я планировал отвести Чу Ваньнина в призрачный мир, когда он подрастет, и его созревшее тело и дух смогут выдержать это.
Хуайцзуй сделал паузу, а когда продолжил, голос его стал еще более низким.
— После только и останется, что вплавить остатки поврежденной души Чу Ланя в его тело.
Мо Жань: — !..
Хуайцзуй хрипло продолжил:
— В то время я не считал это неправильным.
