Мо Жань никогда не видел настолько нежного, наивного, беззаботно улыбающегося лица.
— Хорошо, я подожду Учителя.
В то время Чу Ваньнин носил скромное темно-серое одеяние послушника. Он еще не принял постриг, поэтому его волосы были убраны в маленький пучок, прикрытый на макушке листом лотоса. Сочный зеленый лист, на котором словно изысканное украшение поблескивали капли росы, оттенял лицо Чу Ваньнина, делая его еще более чистым, ясным и живым.
Поравнявшись, Хуайцзуй взял его за руку:
— Ладно, на озеро Сиху мы посмотрели, куда теперь ты хочешь пойти?
— Может, пойдем, съедим что-нибудь вкусное?
— Тогда… — Хуайцзуй на миг задумался, — пошли в город.
Когда, взявшись за руки, они вошли в город, Мо Жань шел рядом с ними. Он смотрел на лист лотоса на макушке маленького Чу Ваньнина, который росточком не достигал ему и до колен, и его сердце трепетало от переполняющих его нежности, любви и грусти.
Хотя Мо Жань прекрасно знал, что не сможет коснуться человека в иллюзорном мире, он все-таки протянул руку и погладил Чу Ваньнина по голове.
— А?
Неожиданно, как только Мо Жань прикоснулся к нему, ребенок остановился."
"— Что такое? — мягко спросил Хуайцзуй.
Чу Ваньнин запрокинул голову, и в его ясных глазах, словно в горном роднике, отразился солнечный свет. Когда взгляд этих кристально чистых глаз обратился прямо на Мо Жаня, он почти испугался. Несколько секунд он слышал лишь, как бешено колотится его сердце и стремительно бежит по венам кровь.
Он понимал, что это невозможно, но втайне все же надеялся…
— Что это?
Чу Ваньнин легко и беззаботно отпустил руку Хуайцзуя и, повернувшись в сторону Мо Жаня, пошел прямо к нему.
Мо Жань чувствовал, что груз на его душе становится все тяжелее. Никогда прежде он не видел такого беззаботного и ясного выражения на лице Чу Ваньнина. Не сдержавшись, он нагнулся и, не в силах и дальше сдерживать свои чувства, развел руки, желая прямо сейчас крепко обнять его.
Но Чу Ваньнин просто прошел сквозь него.
Мо Жань на миг оцепенел.
Обернувшись, он увидел, что ребенок за его спиной уже подошел к лавке, торгующей сладостями, и, запрокинув голову, наблюдал, как продавец открывает бамбуковую корзину, из которой вверх поднимается нежный пар. Внутри корзины лежали нежно-розовые цветочные пирожные — хуагао[238.5].
В глубине души Мо Жань испытал облегчение, но ему на смену тут же пришло некоторое разочарование.
Конечно, это было всего лишь совпадение.
Вслед за Хуайцзуем Мо Жань подошел поближе.
