Господи… Я не хочу, чтобы она вообще знала о том, что они существуют. Это унизительно.
– Ладно. Растереть тебе спину диклофенаком?
Размышляю секунду. Может, это и лишнее. Укол вот-вот подействует, и я буду снова как огурчик. Но в противовес собственным аргументам, неожиданно даже сам для себя соглашаюсь.
– Можно…
Снимаю рубашку. Сдвигаюсь так, чтобы Инне было удобно. И зажмуриваюсь, когда ее прокладные пальцы начинают разминать мою многострадальную спину. Кажется, они слегка дрожат… ее пальцы. Дышу носом.
Выдыхаю ртом. И в этот самый момент дверь в кабинет открывается.
– Жанна, – дергаюсь я, на секунду забыв, что пока не стоит.
Инна отводит ладони, отступает на шаг и, отвернувшись к столу, бормочет:
– Я оставлю мазь вот тут, хорошо? Вдруг понадобится.
Бурчу что-то неопределенное и, глядя только на Жанну, коротко поясняю ситуацию:
– У меня спину прихватило. Вот… Пришлось принять меры.
Она кивает. Но ничего не говорит до того момента, пока мы не остаемся одни. Ситуация и впрямь двусмысленная.
Представляю, что она подумала. Шагаю к ней. Обнимаю. Но Жанна отбрасывает мои руки. Это впервые, когда она ведет себя так. Это, наверное, ужасно. Но мне безумно нравится, как она ревнует. Так чертовски нравится…
Может быть, все мои сомнения не стоят ломаного гроша?
Я ее снова хватаю. А она опять меня отталкивает. Спина еще побаливает, поэтому я контролирую буквально каждое движение, когда меняю нашу расстановку, оттесняя ее к столу.
– Поцелуй меня.
– Не буду! Пусть тебя эта рыжая целует!
– Зачем? Я хочу, чтобы ты… – улыбаюсь и толкаю-толкаю ее вперед.
– А я не хочу! – в ответ Жанна бьет меня в грудь. – Какого хрена она тебя лапала?
– Потому что у меня болела спина. И мне нужно было нанести специальную мазь. Ничего личного.
О том, что мне еще и укол сделали – тактично умалчиваю. Хотя, признаться, и есть соблазн сказать, чтобы увидеть ее реакцию. Пока мне все чудо как нравится. Жанна такая страстная… Я знал, что в ней это есть. Я не ошибся.
– Я запрещаю тебе!
– Что? – веду руками по хрупкой спинке к шее.
Запрокидываю голову…
– Чтобы тебя кто-то трогал! Ты…
– Что? – улыбаюсь.
– Ты мой!
Меня обжигают ее слова. Подхлестывают. Одним движением я поворачиваю Жанну к себе спиной. Нахожу пальцами грудь.
– Ну-ка, повтори.
– Т-ты мой! – голос девочки дрожит, сбивается.
– Может быть, ты меня любишь? М-м-м? Как думаешь?
Она никогда мне этого не говорила. А я вдруг понял, что устал ждать…
Подвожу ее к креслу.
