Я поворачиваюсь и, не отпуская её руки, подталкиваю девчонку к выходу. Но в ту же секунду она теряет сознание. Я подхватываю ее в последний момент. Спускаюсь по ступеням, выхожу на улицу под любопытными взглядами зевак и осторожно усаживаю в машину. Жанна приходит в себя, когда я устраиваюсь рядом.
– Аборта не будет. Это понятно?
Жанна кивает. Ее черные бездонные глаза затапливают слезы. Но я даже им не верю. И потому сиплю:
– Не слышу!
– Понятно, – шепчет она. – Я не думаю, что когда-нибудь на это решилась бы.
Хорошо, если девочка сказала правду. Но ведь теперь мы этого никогда доподлинно не узнаем?
Смотрю на неё и понимаю, что… нет. Нельзя мне быть рядом с ней. Когда внутри ярость токами. Когда от одной только мысли о том, что она задумала, сносит все контроли. И хочется убивать. Нужно как-то дистанцироваться. Напомнить себе, что она слишком юная. И не может нести ответственность за то, что не выбирала для себя. Это я какого-то черта решил, будто готов к отцовству. И что любая женщина будет счастлива мне родить.
Я ошибся.
И это такое нехреновое потрясение… Еще одно. В череде многих.
– Если ты не готова быть матерью, можешь родить и оставить ребенка мне. Я тебя ни к чему не принуждаю.
Жанна смотрит на меня, будто в первый раз видит.
– Нет. Я так не смогу. Ты что?
Тру виски. Мне нужно решить, как организовать за ней наблюдение так, чтобы свести на нет попытки членовредительства. Я должен понять, насколько сильно ее желание избавиться от ребенка.
– Первую беременность прерывать чрезвычайно опасно.
– Я не собираюсь ее прерывать! – кричит Жанна сквозь слезы. – Я не собираюсь ее прерывать, я просто… Запуталась. Понимаешь? Я не была готова!
Жанна плачет. Я веду пальцами по ее щеке. Я узнал все, что требовалось. Больше давить не стоит. Как я и думал, она просто испугалась. Это понятно. Наверное, понятно… Да.
– Ну, все-все. Не плачь.
– Я просто запуталась. Запуталась. И все…
– Ничего… Ничего. Теперь все будет хорошо.
Я обнимаю девочку.
Она без всяких раздумий бросается мне в объятья. И горько плачет, орошая слезами мою рубашку. Может, не все так плохо. Может, нам еще удастся залатать дыры и сохранить, скрепить там, где пошатнулось. Все дело в депрессии, так? Она просто не ведала, что творила. Или…
Наверное, это «или» теперь со мной навсегда. И есть только один способ выяснить правду, минуя Деева. Та сучка, кажется, Марго?"
"– Куда мы едем?
– В больницу. Тебя осмотрит нормальный врач.
