Он не виноват, что я дал маху. Да и вообще плох тот щенок, который рано или поздно не выступит против вожака. Он попытался. Я оценил.
Растираю лицо. Оседаю в кресло и откидываю голову на подголовник. Мысли мечутся в голове. Ведь если так разобраться, Антон – не самая моя большая проблема. Другое дело – Жанна. Я не могу не задумываться о том, что ею двигало. Хотя и не уверен, что готов к правде. Особенно теперь, когда все так сильно усложнилось ее беременностью, о которой девочка не спешит мне сообщать. Глупая, неужели она в самом деле верит, что от меня можно что-то скрыть? Иной раз мне хочется ее встряхнуть.
Хочется прямо спросить, какого хера? Зачем ты врешь врачу? Зачем мне… ладно, не врешь, но зачем осознанно утаиваешь правду? Но что-то в последний момент стопорит. И я приглядываюсь к ней снова и снова, задаваясь вопросом, что же её в действительности держит возле меня? Любовь ли? Я не уверен. Я своими глазами видел, как Жанна отреагировала на новость о беременности. Пришлось поднять записи камер, когда она не смогла мне внятно объяснить, откуда на ее теле взялись порезы.
То, что мой ребенок ей совершенно не в радость – понятно. Как бы трудно мне ни было уложить этот факт в голове, и как бы больно он не бил по самолюбию. Я пытаюсь себя убедить, что мне некого винить в случившемся. Девочка молодая, мне нужно было спросить, чего она хочет, а не делать все на свой нос. Но что уж теперь, когда все случилось? Не избавляться же от ребенка? Моего, Ивана Князева, ребенка… Плоти от плоти моей.
Я не позволю. Даже если она захочет… На этот счет у её охраны даже имеются детальные инструкции. Сообщить мне, если…
– Иван Савельич!
– Да?
– Жанна Михайловна едет в больницу.
Я срываюсь с места в секунду. Мне везет. По насмешке судьбы эта самая больница находится буквально в паре кварталов от конторы. С мигалкой да на максимальной скорости добираемся за пару минут.
Я не знаю наверняка, но нисколько не сомневаюсь в том, что Жанна задумала. Подсознательно я давно понимал, к чему идет.
Просто еще надеялся.
– Где? – рявкаю я.
– На второй этаж и направо.
Она сидит на металлическом стульчике и выглядит полумертвой. Это немного меня тормозит, но не слишком. Внутри что-то крошится, рушится, рвется. Мне так херово, что я вот-вот выблюю это дерьмо на неё. Чтобы и ей было так же плохо. Нет. Хуже…
Как она могла?
– Сейчас ты скажешь, что с ребенком все в порядке.
Жанна глядит на меня как кролик на удава и легонько кивает.
