Повтори еще раз, что ты сказала?
– Я сказала, что Деев играет против тебя! И дело не только в этих фотографиях. Он ведь и раньше ко мне подходил. Чуть ли не прямым текстом предлагал переметнуться на противоположную сторону.
– Чего же ты не переметнулась? – оборачиваюсь. Мажу по ее бледному лицу взглядом и останавливаюсь на глазах. Мне действительно интересно, почему кто-то с легкостью предает. А кто-то до последнего сидит с тобой в одном окопе.
– Ты знаешь, – Инна отводит взгляд. – К тому же речь сейчас не обо мне.
Ответ не засчитан. Я кошусь на часы. Еще немного, и Антоша узнает, как опасно играть во взрослые игры, так что если я хочу это увидеть – мне следует поторопиться.
– У тебя все?
– В каком смысле?
– Ты выложила все, что хотела?
– Д-да. – Инна растерянно моргает.
– Ну, тогда я не смею тебя задерживать.
– Вот, значит, как? – от возмущения её голос звучит звонче обычного. Да я и сам, если честно, с трудом контролирую свой.
– Да! Так! Неужели ты в самом деле думала, что расскажешь мне что-то новое? – слова больше напоминают шипение.
Но я действительно в ярости. Какого хрена? За кого они меня все принимают? Как, думают, я удерживался на плаву столько времени? Да твою ж в бога душу мать! Каким же жалким я, наверное, выгляжу. В ее глазах. И в глазах сбежавшихся на мою кровь шакалов. Су-у-у-ка. Каким же, мать его, жалким.
Наверное, что-то меняется в моем лице, потому что глаза Инны становятся комично-большими. Она открывает и закрывает рот, шевелит губами, будто не в силах подобрать слова для ответа.
А потом медленно откидывается головой на подголовник и… невесело смеется.
– Я должна была догадаться, что ты докопаешься до сути первым. Просто… Как? Ты ведь до сих пор с ней и… Я ничего не понимаю.
– А тебе и не нужно понимать.
Я ставлю точку в нашем разговоре и первым выхожу из машины. Слишком резко для моих забитых в камень мышц. Мне явно не стоило так усердствовать в спортзале, но я не знал, как иначе справиться с тем, что со мной творится.
Я, мать его, просто не знал. Да и сейчас не знаю.
Иду через стоянку. Хватаю сырой, напитанный туманом воздух, но все равно задыхаюсь. Грудь сжимает с давлением в тысячи бар. Оказывается, очень непросто человеку моего возраста и положения понять и принять ситуацию, в которой тебя развели, как последнего лоха. И по хер, что по итогу я всех их переиграл. Это уже не имеет значения. Я сплоховал. Я заглотил наживку. И теперь она мне поперек горла.
