Поэтому я никогда не забуду, что должен благодарить эту семью и особенно — сэра Мэтью.
— Понимаю, — пробормотала я.
— Он хочет, чтобы у него родился сильный и здоровый внук. Я присоединяюсь к этому желанию. Дорогая моя Кэтрин, вы должны полностью довериться мне и очень беречь себя. И позволить мне заботиться о вас. Есть еще одна, вещь, которой вы не знаете. И я сейчас в смятении — я не знаю, стоит ли говорить вам об этом.
— Вы должны сказать мне. Должны!
— Ах, Кэтрин! Возможно, когда вы услышите об этом, вы пожалеете, что настаивали.
Я продолжаю сомневаться, разумно ли с моей стороны говорить вам об этом.
— Прошу вас, скажите мне. Мне не хотелось бы оставаться в неведении.
— Кэтрин, у вас хватит мужества, чтобы перенести то, что я вам скажу?
— Разумеется, я достаточно сильный человек. Единственное, чего я не выношу — это вранья, лжи… и тайн. Я собираюсь выяснить, кто проделывает со мной все эти вещи.
— Я хочу помочь вам, Кэтрин.
— Тогда скажите, в чем дело?
Он все еще колебался.
Потом сказал:
— Вы должны понять, что я говорю это вам только потому, что хочу убедить вас в необходимости прислушиваться к моим советам.
— Я прислушаюсь к вашим советам… только скажите мне.
Он все еще молчал, как бы подыскивая нужные слова.
Потом сразу торопливо заговорил.
— Кэтрин, вы уже знаете, что в течение нескольких лет я посещаю Уорстуисл, это вошло в привычку.
— Да, да.
— И вы знаете, что такое Уорстуисл.
— Разумеется, знаю.
— Мне там очень доверяют.
И у меня есть доступ к медицинским картам пациентов. Я ведь врач…
— Это естественно, — прервала я.
— В этом заведении находится ваш близкий родственник, Кэтрин. Я не думаю, что вы знаете об этом… вернее, я уверен даже, что вы не знаете. Ваша мать является пациенткой Уорстуисл уже в течение семнадцати лет."
"Я в изумлении уставилась на него. Потом мне показалось, что стены комнаты вот-вот обрушатся на меня. В висках у меня застучало, показалось, что вся эта комната, включая письменный стол со складной крышкой и человека с ласковыми глазами, сидящего передо мной, растворяются… и вот уже вместо этого я увидела перед собой мрачный темный дом, который казался таким не потому, что там были опущены все жалюзи, а потому, что над ним всегда тяготела трагическая атмосфера.
Я услышала голос в ночи: «Кэти, вернись ко мне, Кэти!» — и живо представила себе своего отца, постоянно живущего с ощущением случившегося несчастья.
