— Миссис Грантли посчитала необходимым сообщить мне об этом. Она пообещала мне, знаете ли, присматривать за вами.
— В этом не было никакой необходимости.
— Это был ночной кошмар, не так ли? Так сказала мне миссис Грантли.
— Если бы это был только плохой сон, я бы не выбежала из своей комнаты и не разбудила других. Я думаю, что это не был кошмар.
Он оглядел присутствующих и прошептал мне на ухо:
— Вы не могли бы рассказать мне об этом?
Итак, уже второй раз за день я пересказывала всю историю.
Он серьезно выслушал, но ничего не сказал.
— Вы сегодня, наверно, опять будете плохо спать, — проговорил он.
— Не думаю, — ответила я.
— Ах да, ведь вы — молодая леди, обладающая изрядной долей здравого смысла!
— Я намереваюсь запереть двери, так чтобы шутник не мог попасть в комнату. Тогда я буду чувствовать себя в безопасности.
— Может быть, дать вам снотворное?
— В этом нет совершенно никакой необходимости.
— Все же возьмите на всякий случай. В вашем положении было бы плохо не спать вторую ночь подряд.
Оно у меня с собой.
— Но оно мне не нужно.
— Никакого вреда не случится, если оно будет у вас под рукой. Поставьте его у кровати. И если вы не сможете почему-либо заснуть… примите его и через десять минут вы погрузитесь в глубокий сон, который придаст вам сил.
Я взяла у него маленькую бутылочку и положила в карман платья.
— Благодарю вас, — сказала я.
— Не бойтесь, — заметил он, улыбаясь. — Вы не привыкнете к нему за один раз, поверьте мне. А мне хочется быть уверенным, что вы будете хорошо спать ночью… Вам необходимо побольше отдыха и хорошая простая пища.
Так что не храбритесь понапрасну и, если нужно, принимайте лекарство. Подумайте о том, что вам необходимо отдохнуть и расслабиться… ради малыша.
— Вы очень добры, доктор Смит.
— Я очень беспокоюсь о том, чтобы у вас все было хорошо.
Когда я собралась ложиться, я поставила бутылочку с лекарством рядом, как и обещала. Затем осмотрела комнату, заперла двери и улеглась. Но заснуть сразу, как я надеялась, мне не удалось.
Я проваливалась в сон и просыпалась, как от толчка; взгляд, независимо от моей воли, то и дело устремлялся к тому злосчастному месту в ногах кровати.
Меня никак нельзя было назвать неврастеничкой, но я пережила сильнейшее потрясение, и на моем месте даже самый невозмутимый человек не смог бы успокоиться так быстро.
Когда часы в доме пробили полночь, я приняла микстуру доктора Смита. Почти тотчас я погрузилась в глубокий спокойный сон.
