— Но ведь ты злишься?
— Когда вы говорите так о моем ребенке.
— Значит, ты боишься, потому что сердитые люди всегда боятся.
Я попробовала заговорить о другом:
— Какое красивое покрывало! Оно, без сомнения, понравится моему малышу.
Она радостно улыбнулась.
— Несколько дней назад я ездила в гости к вашей сестре. Она рассказывала мне о том Рождестве, когда Мэтью нарядился.
Она приложила руку ко рту и засмеялась.
— Они тогда поссорились, — сказала она. — Она его так ударила, что у него кровь из носа пошла и испачкала его нарядную куртку.
А наша воспитательница разозлилась. Им ничего не давали целый день — только хлеб и воду. Он нарядился, чтобы, ты знаешь… испугать ее! — Она посмотрела на меня и наморщила лоб. Я поняла, что ее поразило сходство этих двух случаев. — И что ты собираешься делать, Хагар? Что ты сделаешь с монахом?
Я не стала напоминать ей, что я — Кэтрин. Вместо этого я сказала:
— Я хочу попробовать найти одежду.
— Я знаю, где лежит шляпа, — обрадовалась она. — Он нашел ее при мне.
— А где монашеская ряса?
Она удивленно обернулась ко мне.
— Монашеская ряса? Я никогда ее не видела. Там нет монашеской рясы. Мэтью нашел шляпу и сказал, что собирается испугать ее, когда она будет спать. Это была шляпа с таким красивым пером. Она все еще лежит в сундуке.
— А где сундук?
— Хагар, но ты же сама знаешь — в маленькой комнатке рядом с комнатой для занятий!
— Пойдемте посмотрим.
— Ты собираешься нарядиться и испугать Мэтью?
— Нет. Я просто хочу посмотреть на старинную одежду.
— Хорошо, — согласилась она. — Пошли.
Она повела меня. Мы прошли комнату для занятий, потом детские комнаты и, наконец, подошли к темной двери в самом конце коридора. Она распахнула ее. Здесь пахло стариной: казалось, что комнату не проветривали много лет. Я увидела несколько больших сундуков, какие-то картины, сложенные у стены, заброшенные предметы мебели…
— Мама все поменяла в Ревелз, когда мы приехали сюда. Она говорила, что у нас слишком много мебели. Она убрала часть ее сюда… а кое-что в другие места… С тех пор она здесь и хранится.
— Давайте посмотрим на одежду.
На всех вещах здесь лежал слой пыли. Я внимательно огляделась, ведь если бы кто-то лазил в сундуки недавно, на пыли обязательно остались бы следы.
Я увидела один отпечаток на сундуке, но он принадлежал Саре, которая теперь расстроенно созерцала свои руки.
— Пыль, — сказала она. — Здесь очень давно никто не был. Может быть, с того самого времени, когда мы были детьми.
