Хагар бросила на меня торжествующий взгляд.
— Кэтрин пережила что-то ужасное, — сказала она.
— А почему вы не попытались поймать этого «шутника»? — спросил Саймон.
— Я пыталась, — возразила я с негодованием. — Но когда я пришла в себя, его уже не было.
— «Его»? У вас есть основания предполагать, что это существо мужского пола?
— Я не знаю. Но надо же как-то его называть. «Он» мне кажется более естественным, чем «она». Он двигался очень быстро. В мгновение ока он оказался за дверью, быстро преодолел коридор, и потом…
— Куда же он делся потом?
— Не знаю.
Если бы он спустился вниз, я бы его увидела. Он бы не успел сбежать вниз по лестнице и пересечь холл за это время. Не могу понять, как он сумел так быстро пробежать весь коридор.
— Значит, он нырнул в одну из комнат. Вы не проверили?
— Нет.
— Надо было это сделать.
— Но тут появилась Рут.
— А потом и Люк, — со значением добавила Хагар.
— А не было ли похоже, что Люк торопился?
— Вы подозреваете Люка? — спросила я.
— Я спрашиваю, потому что это должен был быть кто-то из живущих в доме, как я полагаю.
Если их целью было запугать вас, то это могли быть Рут или Люк, Мэтью или Сара. Вы их всех видели?
— Я не видела Мэтью и Сару.
— Ага!
— Но я не могу представить себе, чтобы кто-то из этих двоих носился ночью по дому в костюме монаха.
Саймон наклонился ко мне и сказал:
— Вся семья Рокуэллов слегка помешана на своих традициях. — Он улыбнулся Хагар. — Вся, — добавил он. — Если дело касается Ревелз, то ни за кого из них поручиться нельзя, это факт.
Полжизни они тратят на воспоминания о прошлом. Да и как можно остаться нормальным в этой старой крепости?! Это же не дом, это мавзолей. Стоит кому-либо пожить в нем какое-то время — и у него появляются странные идеи.
— Значит, и у меня тоже?
— Только не у вас. Вас нельзя считать одной из Рокуэллов только потому, что вы вышли замуж за члена этой семьи. Вы — прямолинейная йоркширская женщина, которая сможет привнести порцию здравого смысла в эту застоявшуюся трясину чопорности.
Вы ведь знаете, что получается, если покойника оставить на свежем воздухе, а? Он начинает тлеть и разлагаться.
— Я рада, что хоть вы не считаете, что я все это придумала, потому что все они делают вид, будто это именно так. Они называют это кошмаром, дурным сном.
— Разумеется, тот, кто сделал это, хочет, чтобы все так и думали.
— В следующий раз я подыграю ему.
— Он не будет дважды играть в одну и ту же игру, В этом вы можете быть уверены.
