Во всю мочь!
«ЗИС» понесся по Москве, оглашая ее воем сирены.
На Ближней даче охрана уже взломала дверь. Сталина подняли, положили на диван. Он был без сознания, но живой.
Ясный позвонил Игнатьеву и Маленкову. Объяснил ситуацию. Через сорок минут подъехали Берия и Маленков, их машины остановились прямо у порога дачи.
Маленков искренне волновался:
— Ах ты, что ж это может быть?!
А Берия вдруг брякнул:
— Да бросьте. Перебрал вчера лишнего. Ничего страшного нет.
Василия Степановича эти слова покоробили.
О Сталине так не говорили.
Тогда у членов Политбюро постоянных врачей под боком не было. Сталин их на порог не пускал. Из кремлевской поликлиники наконец прибыли два врача. Один осмотрел больного и объявил со вздохом:
— Это инсульт.
Сталина перенесли в спальню рядом с кабинетом, которой вождь почти не пользовался. Врачи суетились, что-то делали. Звонили. Дополнительные бригады вызвали.
На Ближней даче Ясный безвылазно провел дня два бок о бок с министром здравоохранения СССР Андреем Третьяковым, который неустанно информировал Политбюро о состоянии здоровья вождя.
Царила какая-то бессмысленная суета. Постоянно приезжали все члены Политбюро. Кто-то был испуган, кто-то, наоборот, воодушевлен. Но все хором выражали страшное сожаление. И все начинали кучковаться по фракциям. Хрущев, Микоян и Ворошилов на втором этаже шушукаются. А на первом Берия, Молотов, Маленков заговоры плетут. Еще жив Хозяин, а они уже делили престол.
Сталин не приходил в себя.
Только когда Ворошилов наклонился к нему и произнес: «Коба, ты меня слышишь?» Сталин прошептал в ответ:
— Слышу.
Больше он ничего не сказал.
И вот 5 марта 1953 года случилось неизбежное: врачи констатировали смерть.
Вечером в Кремле в кабинете Маленкова открылось совещание Политбюро по рассмотрению вопроса о похоронах Сталина. Решили на следующий день сообщить народу о смерти вождя. Создали комиссию под председательством Хрущева.
Берия посмотрел на Ясного:
— Тебе приходилось кого хоронить?
— Приходилось.
— Вот и будешь ответственным. Сегодня же сделай все, чтобы завтра тело доставить в Колонный зал.
На Ясного свалили всю техническую часть. Он остался наедине с министром здравоохранения решать, как организовать вскрытие. Третьяков назвал адрес и заявил, что тело туда нужно доставить до полуночи, иначе не успеть.
Из Кремля Ясный вернулся на Ближнюю дачу. Там сразу возникла масса мелких, но неотложных вопросов.
