На клумбе росли те самые бело-желтые цветы. У края с десяток стеблей были срезаны.
В Любиме мало кто разводил цветы, а у матушки Александры всегда был богатый цветник. Садом с удовольствием занимались все Вознесенские, Ася это знала. Но почему-то ей и в голову не пришло вспомнить об этом днем.
Она постояла в раздумье перед клумбой, повернулась и замерла, не успев сделать ни шага.
На крыльце, облокотившись о перила, стоял Алексей. Он был в новом офицерском темно-зеленого цвета мундире. На ногах блестели лихо начищенные яловые сапожки.
— Здравствуйте, Ася.
Он быстро сбежал со ступенек, подошел. Она машинально сделала движение назад, но он поймал ее за руки.
— Ну что вы. Я не кусаюсь и даже язык разучился показывать…
— Неужели?
Ася уже пришла в себя и заговорила в той манере, в какой привыкла общаться с ним и которая существовала у нее, похоже, специально для него.
— Что же с вами произошло? Вы заболели?
— Увы, Ася, я вырос.
— Я заметила, — бросила она, осторожно убирая руки и продвигаясь вдоль веранды к крыльцу.
Он действительно вырос за последний год. Она упиралась взглядом ему в грудь и должна была отметить, не только видит, но и чувствует перемену, произошедшую в нем. Он был так близко, что она уловила его запах. Кожа его нового ремня, табак и, вероятно, одеколон составляли волнующую смесь. Она поспешила взойти на крыльцо, он двинулся за ней следом.
На пороге горницы они появились вместе, и все взоры обратились на них. За большим столом сидели все Вознесенские, кроме Владимира, который находился теперь на германском фронте.
— Иннуся! Ну наконец-то! — обрадовалась Манечка. — Иди сюда!
— Нет, сюда! — шутливо запротестовал отец Сергий. — У меня и местечко припасено по левую руку. По правую у меня сегодня вояка…
Ася села рядом с отцом Сергием. С другой стороны от отца сел Алексей.
— Узнала, Ася, Алешку-то? — рокотал священник. — Орел! Выше отца вымахал. Владимира, поди, перегнал?
Алексей пожал плечами.
— Куда ему до Владимира, — поддел Артем. — Тот уже орден Святого Георгия имеет.
— Какие мои годы, — усмехнулся Алексей.
— Перегнал, — повторил отец Сергий и повернулся к Асе: — Ну, чем не жених?
Отец Сергий смотрел на Асю, которая не ожидала подобых разговоров и не знала, как себя вести, что отвечать.
— Ты, батюшка, совсем гостью смутил, — вмешалась хозяйка. — Асенька, отведай кулебяки. Маша начинку готовила.
— А чего ей смущаться? — не отставал отец Сергий. — Она у нас в доме не чужая. Выросла на глазах.
