Мы оба повзрослели, давайте не будем больше враждовать?
Она пожала плечами.
— И не думала с вами враждовать. Скорее всего мы с вами и не увидимся больше.
— А вы бы хотели… не видеть меня больше?
— Послушайте, Алексей. К чему эти витиеватые разговоры? Что-то не пойму я вас. Чего вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.
— Что?
— По-моему, я ясно выразился.
— Вы собираетесь жениться… в девятнадцать лет?
— Да, именно. И хочу, чтобы моей женой стали вы.
— Но почему я? Ведь вы… вы не любите меня!
— Вы верите в любовь, Ася? Вот уж никогда бы не подумал! Все эти ахи, вздохи… Вам не идет.
Я вас представлял такой рассудительной, строгой, умной…
— Я вам не верю, — оборвала Ася. — Вы снова хотите меня подразнить и заставить злиться. Только у вас ничего не получится.
— Глупости, — остановил он ее и повернулся к реке. Теперь они оба смотрели на воду. Она краем глаза видела его нервные пальцы, теребящие листик цветка, почувствовала его напряжение. Ей вдруг передалось его волнение и стало трудно дышать.
— Глупости. Я все обдумал. Война скоро закончится, вы переедете со мной в Петербург. У вас будет все, что вы захотите. Я… обещаю вам, что… не разочарую вас.
— Я поняла! — вдруг медленно заговорила Ася. — Вас Маня надоумила! Вы пожалели меня! Вот уж совершенно напрасно! Я не нуждаюсь в вашей жалости, Вознесенский, ясно? Я… сама сумею… позаботиться о себе…
Алексей скривился, как от боли, смял в пальцах и выбросил истерзанный цветок.
— Ну что вы говорите, Ася… — покачал он головой.
— Вы на моих глазах постоянно оказывали знаки внимания Эмили Сычевой! Вы вскружили голову девушке и так трезво, так холодно теперь рассуждаете о браке со мной?
Он поморщился:
— Терпеть не могу глупых влюбленных барышень.
Я это делал, лишь чтобы вас позлить, но вы…
— Да вы страшный человек, Вознесенский! Я и слушать вас не желаю! Пустите меня!
Алексей загородил ей выход из беседки. Они стояли так близко, что она снова уловила его особенный запах. Она отступила на шаг.
— У меня мало времени, — сказал он.
— Я скоро уезжаю… Могу дать вам лишь сутки на размышление.
— Не о чем мне размышлять!
Вознесенский вышел, остановился на тропинке.
— Я подожду до завтра.
Ася вышла из беседки, торопливо прошла мимо Алексея и возле земской больницы свернула в улицу.
Как она ни возмущалась, как ни злилась и ни уговаривала себя, что думать здесь не о чем, все же в эту ночь уснуть она не смогла. Она была в смятении.
Разговор с Алексеем все перевернул с ног на голову.
