Если бы папа знал… Неужели и своего сына ты отдашь им?
Августина помолчала, глядя, как дрожащее пламя свечи трепещет на морозном узоре темного окна.
— Я стараюсь на это смотреть по-другому. Главное, чтобы Владислав вырос порядочным. Можно привить десять заповедей и без церкви. Ему не обязательно знать, кто их проповедовал и зачем. Главное, что их дала ему мать.
— И нашим, и вашим, — усмехнулась Маша. — Ты думаешь, что безбожник может быть порядочным человеком?
— Не знаю! Я не знаю, — отбивалась Августина. — Ты ждешь от меня подвига, а я слабая, понимаешь? Я не готова к подвигу, не хочу, чтобы мой сын был изгоем в обществе.
И не смотри на меня так! Да, я мечтаю, чтобы он стал уважаемым человеком и занимал положение в обществе!
— Да ты посмотри, Ася, на тех людей, кто занимает сегодня положение, — качая головой, продолжала Маша. — И что делает с людьми это общество!
— И как же быть? Отказаться от общества? Противопоставить себя? Вот ты сама подумай: сегодня ты водишь Сережу в церковь, читаешь ему Библию.
Что с ним будет, когда он пойдет в школу, когда придет время вступать в пионеры?.
— Вот как Господь решит, так и будет, — спокойно отозвалась Маша. — А как же иначе? Что скажет Митя, когда вернется и увидит, что я вырастила атеиста? Нет, это невозможно."
"Асе нечего было возразить. Конечно, Маша — кремень. Никто прежде не мог заподозрить в кроткой, ласковой Манечке столь мощную внутреннюю силу и безмятежное бесстрашие. Возможно, Маша перешагнула черту, за которой вера становится сильнее инстинкта материнства? Но кто знает, так ли это? Жизнь нас проверяет всегда неожиданно и порой изощренно.
Помолчали, слушая треск свечи. Дети спали, уложенные валетиком на единственной койке. Владик спал клубком, Сережа — разметался во сне. Два ангела.
Маша сказала, глядя на огонь:
— Знаешь, одна моя приятельница из пансиона, Нина, вот также не имела никаких известий от мужа, его арестовали в тот год, когда и Митю. Так вот, недавно она мне письмо прислала. Уезжает к мужу на поселение.
— Нашелся?!
— Да! Представляешь, он был в лагере, а после его определили на поселение где-то в Сибири, она так счастлива…
— Ну, вот видишь…
— Да! Я и не сомневаюсь! Я только об этом мечтаю.
Мы с Сережей сразу поедем к нему, немедленно. Я только этим живу, Иннуся… Ведь ни одного письма, ни одной весточки… От папы хоть из ссылки письма приходили, а от Мити…
— Все будет хорошо, — горячо заверила Августина. — Вон Кругловы живут в Сибири и не жалуются. Там, говорят, хорошие люди.
