Вы ведь, Августина Тихоновна, в коллективе не так давно работаете?
— Сравнительно недавно.
— Как вам коллективчик? Смотрю, мнения-то у всех разные, можно сказать, полярные мнения. Как это… ничего, в работе не мешает?
— Мне не мешает, — пожала плечами Августина, — я человек неконфликтный.
Было неприятно само его присутствие. Хотя во внешности ничего отталкивающего. Вполне заурядная внешность. А вот голос, как прикосновение лягушки. Или — крысы.
— Я заметил, — обмолвился он и снова глянул в окно.
— Вы так вот во флигеле и живете? Тут, рядом с работой?
— Некоторые домой ездят, в город, некоторые в село. — Она старательно уводила разговор подальше от собственной персоны. — По-разному. Вот Тамара Павловна, к примеру…
— Я лично о вас спросил. У вас, я вижу, гости?
И это знает! Никакой он не инструктор! Но — кто?! Сердце стучало так, что она боялась — он услышит. И поймет, что она испугалась.
— Да. Моя золовка с ребенком.
— Зо-оловка, — нараспев повторил он. — А от деверя вашего… давно не было вестей?
Августина села на стул.
— От какого деверя?
Вестей не было ни от одного из братьев Алексея. Даже Эмили почему-то молчала. Но он, ясное дело, спросил не о них,
— От старшего, Владимира, кажется?
— Владимир расстрелян еще в восемнадцатом, — быстро ответила она, лихорадочно соображая: что за этим кроется? Владимир прислал письмо, и его перехватили? Или это как-то связано с отцом Сергием? С Артемом?
— Ах да, я, кажется, перепутал… От Артема Сергеевича, конечно же.
Вы ведь служили с ними вместе, не так ли?
— Я не поддерживаю отношения с родственниками мужа. Кроме золовки, — зачем-то сказала она. Она давно не получала писем от Эмили и не знала, что стоит за этим любопытством.
— Вот это правильно. От этих отношений, скажу я вам, одни неприятности. Ну а здесь, что поделать — женская дружба… Вы, кажется, учились вместе? И, насколько мне известно, третья подружка у вас была, Софья Круглова. Из кулаков. В лагере теперь, на лесоповале.
Вот, знаете, судьба… Не перестаешь удивляться…
Он стоял и смотрел в окно. Ася повернулась и взглянула ему в затылок. Страх противно сжал горло. Пересиливая себя, презирая за этот страх, она проговорила как можно спокойнее:
— Да, у Сони действительно трагическая судьба. А почему вы об этом заговорили?
— Да так, к слову. В Рыбинске не бывали?
— Нет, не бывала.
— А я был. Красивый городок. Там сейчас гидроузел строят силами заключенных.
