— Хорошая русская традиция, которую не стоит ломать. В конце концов, на верхушке вместо рождественской можно установить пролетарскую звезду. А игрушки и украшения изготовят сами дети. Можно устроить конкурс среди отрядов…
— А спектакль, грамоты?
— Это все, по-моему, уместно в торжественной части того же праздника. Одно другому не помешает.
Пока длился их диалог с начальницей, все молчали. И как-то так снова получилось, что она будто бы выразила общее мнение. Как только замолчала, стали обсуждать детали. Тамара Павловна косилась на инспектора, но по его лицу понять что-либо было сложно.
Это был какой-то безликий человек. И бессловесный. Странно, какие люди работают в губернском отделе образования.
— Тогда, если все согласны, — пытаясь утихомирить коллег, засуетилась Тамара Павловна, — давайте составим план.
После собрания Августина поднялась в читальный зал, чтобы подготовиться к занятиям кружка Красного Креста. У нее был свободный от дежурства день, к ней в гости приехала Маша с сыном, но из-за собрания и кружка нельзя провести выходной с родными.
Из окон читального зала хорошо просматривались флигель и горка возле него, где Владик с Сережей катались на фанерной доске. Один скатывался, крутясь юлой, падал в снег, поднимался и лез наверх. А другой занимал его место. Щеки мальчиков снегирями горели на фоне белого великолепия заснеженного ельника. Этот пейзаж — высоченные ели, утопающие в снегу, синие ветки из-под белой шубы, искры снежного покрова, которые заставляют щуриться днем, — все это вызывало в ней детский восторг и чувство некоторого недовольства собой — редко стала обращать внимание на красоту природы и не замечала, как время года меняет одно другое, а дни мелькают, похожие друг на друга, и жизнь ускользает…
— Августина Тихоновна? Не помешаю? — В дверях стоял инспектор.
Почему-то, когда он вошел, она почувствовала холод и невольно поежилась. Словно он зашел с мороза.
— Проходите, пожалуйста.
Он подошел и заглянул в окно, куда она только что смотрела.
— Ваш? — кивнул он в сторону горки.
— Забавный малыш. Неприятное чувство шевельнулось внутри. «Откуда он знает, что — мой? Который из них — мой?»
— На вас не похож.
— Он похож на своего отца. У вас ко мне дело?
Внутри уже было холодно, как за окном. Он подходил и смотрел на малыша. Зачем? Что ему надо? Кто он?
Тысячи вопросов и тысячи вариантов ответов пронеслись в голове.
— Да что мы все о делах да о делах, право слово, надоело. Так, поболтать зашел с приятным человеком.
