В одну из таких ночей и разбудил спящий замок все тот же истошный вопль замученного привидениями образцового пионерского отряда.
— А-а а!
— О-о о!
Августина услышала вопли, потому что не спала. Не могла уснуть в этой взбаламученной соловьями, пронизанной запахами цветения ночи. Ей вспоминалась та, прошлая, жизнь в этом замке, прогулки в компании архитектора, вибрации любви, чувственно заполняющие воздух. Она сделала открытие, что теперь, душными летними ночами, под трели соловьев она обречена вспоминать не мужа, а то, первое, тайное, запретное, спрятанное глубоко в тайниках ее женской души.
«Сегодня дежурит Нюра, — вяло подумала Августина. — И наверное, она носится по этажам как клушка вместе со своим отрядом. Пусть. Так не хочется разбивать это волшебное настроение, тащиться ночью в замок, разбираться, кто кричал…»
Она проснулась до побудки, сразу оделась, плеснула в лицо холодной водой. Не вытирая полотенцем, провела тыльными сторонами ладоней по щекам, убирая лишние капли.
Так Зульфия когда-то научила. Там, на сухом Востоке, ценилась вода, дающая коже необходимую влагу. Ей давали самой высохнуть.
Провела гребенкой по волосам — они легли привычной волной, обнажив ровную седую полоску. Это не портило прическу — на темно-русом фоне одна белая полоса.
Владик сладко посапывал. Она прикрыла дверь и направилась в замок. Утром здесь было особенно тихо — дети перед подъемом спали как убитые.
На третьем этаже в библиотеке рыдала Нюра. Ее охотно утешал Славик-библиотекарь.
В коридоре гремела ведрами сердитая сонная нянечка.
— Вот, Агустина Тихоновна, полюбуйтесь! — воскликнула Нюра, взмахивая серой застиранной простыней. — Вот этим они привидение изображают! Вот!
— Почему вы решили?
— Потому что я всю ночь их утихомиривала и сама уже почти поверила, а сейчас тут, в углу, у чердака это нашла!
Она пихнула скомканную на столе тряпку в сторону Августины. Это была обычная детдомовская простыня с синим чернильным штампом.
Только сильно помятая.
— Каждый раз в мое дежурство! — не унималась Нюра. — Как нарочно!
Славик сочувственно гладил Нюру по широкой спине.
— Теперь у нас есть улика, — утешил он, — и мы без труда отыщем нарушителя.
— Вот именно! Я их выведу на чистую воду! Они у меня в карцере посидят! Я пойду и доложу все Тамаре Павловне. Она приехала?
— Кажется, приехала, — соврала зачем-то Августина. — Пойди доложи.
— Я с тобой, — вызвался Славик.
