Августина остановила его:
— Можно я у вас в помощь девочку попрошу, Федор Николаевич?
— Да хоть двух! — с готовностью разулыбался физрук. — Выбирайте.
— Коммунарову Варю, если не возражаете.
— Варвара! Остаешься помогать Августине Тихоновне! Отряд! Вперед шагом марш!
Детдомовцы попылили дальше по дороге, оставив на обочине одну девочку.
Варя молчала, не глядя на воспитательницу.
— Ты, Варя, поможешь мне воды принести? А то я боюсь, они грязного гороха наедятся.
— А где здесь вода-то? — не поднимая глаз, буркнула Варя.
— Я знаю места.
Августина что-то сказала колхозной бригадирше, та кивнула и осталась с детьми. Августина направилась через овражек к лесу, где был когда-то колодчик — со срубом и берестяным ковшиком. С собой у нее была небольшая фляга и глиняная крынка. Варя молча следовала за женщиной.
Колодчик оказался на месте, и даже ковшик сохранился. Не все про него знали.
Вода в колодце была чистая и холодная. Воспитательница набрала флягу, напилась сама и дала девочке.
Варя выглядела настороженной.
Она то и дело вопросительно взглядывала на Августину, а потом не выдержала:
— Ну, чего позвали? Говорите уж.
Ася передала ей крынку, сама взяла флягу. Пошли назад.
— Скажи мне, Варя, зачем ты взялась в привидения играть? Только честно.
— А вам-то что?
— Если спрашиваю, значит, есть что. Ты мне интересна.
— Врете вы все. Никому я не интересна.
— Не вру.
Варя посмотрела на нее пристально. Поправила крынку.
— Чем это я вам могу быть интересна?
— Ты мне напоминаешь одного очень близкого мне человека.
Даже двух.
— Кого это я вам могу напоминать?
— Ты ответишь на мой вопрос, я отвечу на твой.
— Ну хорошо. Я пугаю их, потому что они трусы.
— Кто? — растерялась Августина.
— Пионеры. Пятый отряд.
— Так. Ты пугаешь конкретно пятый отряд. Как я сразу не догадалась…
Августина поставила флягу на землю. Они уже почти пришли — сквозь пропись молодых берез было видно поле и мальчиков, потихоньку набивающих карманы горохом.
— Ты разве сама не была пионеркой, Варя?
— Была! — Крынку поставила на землю, едва не разбила.
— Была! Только меня исключили! Ведь в пионеры принимают только хороших! Смелых! Решительных! Правильных! А я — дочь врага народа. Пока моя мать была в коммуне, я была достойна звания пионерки. А когда коммуну закрыли, я стала недостойна. — Варя повернулась к ней и посмотрела сузившимися от боли и обиды глазами: — А я не изменилась! Я осталась, какая была, понимаете? За что меня исключили? За что?!
Ася не знала, что сказать.
