Артем с семьей жил теперь в центральной части города, и Ася с Алексеем любили ходить к родственникам в обход, мимо медресе и фонтана, совершая заодно вечернюю прогулку. Лейтмотивом этих прогулок стала фраза, подобная фразе чеховских трех сестер.
— В Любим! В Любим! — начинал один из них.
— В Любим! В Любим! — подхватывал другой."
"«В Любим!» — пелось и говорилось на разные лады, и предвкушением встречи с родиной окрасилась их последняя весна в Бухаре. Отсюда, из желтых песчаных далей, в знойном тяжелом воздухе далекий Любим виделся сказкой, сиял как мираж.
Вознесенские были уверены, что возвращение в Любим положит конец их скитальческой кочевой жизни, внесет основательность в быт, и они наконец начнут жить так, как жили в своих мечтах. Еще одну надежду лелеяли оба, не говоря один другому, но все же догадываясь, что каждый об этом думает. Ребенок. Ася надеялась, что перемена климата, возможно, подействует на нее, ведь так бывает. Неужели же она после перенесенного тифа навсегда осталась бесплодной? Ей уже тридцать, годы уходят.
Дети, которых одного за другим родила Эмили, заставили Асю по-настоящему страдать. Впервые за много лет она испытывала жгучую зависть и с трудом скрывала это. Потихоньку, таясь от Вознесенского, Ася молилась на образа, просила ребенка. И еще до отъезда, в разгар сборов, в суете расставания с обжитым местом, Ася вдруг заподозрила, что ее молитвы услышаны. Она боялась поверить. Но вскоре стало совершенно очевидно — она не ошиблась. На поезд в Ташкенте их провожали Артем и Федулов с Марусей.
Все шутили, и много смеялись, и желали друг другу счастья, и, конечно же, встречи в России. Братья уговаривались о рыбалке на Обноре.
— Ты теперь, Алешка, человек гражданский, времени у тебя побольше будет, — внушал Артем. — Отоспись, нервишки восстанови, и вообще — береги себя, браток.
— Слушаюсь, доктор! — паясничал Алексей. Все разговоры о последствиях ранения он, как обычно, переводил в шутку.
И когда уже паровоз дал гудок и Ася с Вознесенским заскочили на подножку вагона, Алексей крикнул:
— Мы ждем ребенка!
В ответ на эту новость Артем подкинул вверх фуражку, Федулов выстрелил в воздух.
Маруся долго махала вслед паровозу платком.
В духоте и тесноте поезда, где узбеки носили в медных чайниках кипяток для чая, где без конца кто-то что-то ел и запахи заставляли Асю страдать, Алексей вовсю шутил, развлекал беременную жену. На полустанке посреди пустыни он купил длинную шершавую дыню. Дыня оказалась невообразимо сладкой, таяла во рту.
