Урок уже подходил к концу, когда свист за окном, конский топот, крики заставили собравшихся повскакивать со своих мест. Ася подошла к окну. У сельсовета конные вооруженные мужики в разномастном одеянии вытаскивали на крыльцо тех, кто находился внутри.
— Зеленые, кажись, — обмолвился кто-то. — Щас партийных станут шукать.
Шла потасовка — кто-то размахивал шашкой, истошно кричала женщина.
— Августина Тихоновна, — шепнул ей молодой парень, — задержите всех. Пусть не выходят. Я должен уйти.
Парень был из комитета бедноты.
Как с такими расправляются зеленые, она видела своими глазами в Закобякине.
— Попробуйте.
Он выставил раму из окна, выходящего в сад, выбрался наружу и побежал, пригибаясь, за подсолнухами.
Но его заметили — от сельсовета отделились два всадника и, стегая нагайками лошадей, с улюлюканьем и свистом помчались за беглецом. Расправа была короткой — взмах шашки, и окровавленный комитетчик упал."
"Всадники развернулись и направились к избе-читальне. Молодежь отпрянула от окон.
— Выходи по одному!
Один за другим люди потянулись к выходу. Ася выходила вслед за Надей. Молодежь делили на партийных и беспартийных.
— Кто такая? — ткнул в Асю стволом обреза парень в картузе набекрень.
— Учительница.
— Комиссара красного жена! — раздалось сзади из толпы сельчан.
Ася машинально повернулась на голос, но не успела разглядеть, кто кричал.
— Це добре! — крякнул другой всадник, постарше, и показал обрезом на группу сельчан: — К энтим!
Ася оказалась среди партийных, активистов и сельсоветчиков.
В голове стучала одна мысль: только бы баба Ганна спрятала детей! Только бы догадалась!
Основная масса бандитов уже шарила по хатам в поисках съестного, а небольшой отряд, окруживший пленников, ждал указаний главаря.
Главарем, по предположению Аси, был тот самый дюжий мужик с обрезом и в папахе, что показал ей, куда встать. Теперь он гарцевал перед ними:
— И шо же ж с вами зробить, дорогие мои? То ли порубать, — он взмахнул шашкой и со свистом разрубил воздух, — то ли понавешать вдоль дороги? А, хлопцы?
Те дружно заржали.
Он задумался под гогот своих хлопцев, а потом отвернулся и коротко бросил:
— В расход!
В толпе кто-то громко ахнул, заголосили бабы,
Надя нашла Асину руку. Они так и шли, сцепившись пальцами, пока их под дулами обрезов вели за село.
Ася думала о сыне и молилась. Она горячо молилась Богородице, ведь та тоже мать и не допустит, чтобы ребенок остался сиротой.
