Ее смущало небольшое оконце, закрытое ситцевой занавеской в мелкий цветочек, и голоса, доносящиеся оттуда, из сада. Да, за окном был сад. Ветер покачивал темные листья, среди которых прятались незнакомые круглые желтые плоды. «Я в раю», — осторожно подумала Ася и огляделась. Она лежала на широкой деревянной лавке. Рядом была еще одна такая же длинная и широкая лавка. Еще в комнате имелась деревянная кровать, убранная вышитыми подзорами. Сверху высилась горка убывающих по размеру подушек. Пол, стены и потолок были вымазаны белой глиной, в углу против иконы горела лампадка.
— Так то ж хозяйка твоя? — донеслось снаружи. — А я ж гадаю, чи сестра?
— Хозяин и хозяйка, — обстоятельно объяснял бойкий Марусин голосок. — А я у них в няньках. Мои все померли, а бабушка старая шибко, отдала меня в няньки. Ты, говорит, Маруся, слушайся хозяев и в люди выйдешь.
— То-то ж. Не забижають?
— Не… Августина добрая.
— А сам?
— Сам тоже добрый. Не ругается.
— Так шо ж ты, нянька, не бачишь, шо детина у тебя в бураки полизла?
За окном произошло движение.
Асе стало любопытно, и она попыталась подняться. Прямо напротив нее на стене висело мутное зеркало в деревянной раме. Из зеркала на нее взирало незнакомое бледное, обритое наголо существо с отрастающей короткой щетиной волос, неожиданно большими глазами и ушами, стыдливо прижатыми к голове.
Боже, какой ужас!
Ася потрогала свою голову. Сомнений не оставалось: это бледное существо — она. Но она жива! Более того, она в каком-то доме, дом в саду, и все это ей не снится.
Она отодвинула занавеску — на плетне висела перевернутая кверху дном крынка, а над плетнем качался головастый тяжелый подсолнух. Далеко вниз уходил огород, по которому, перепрыгивая через грядки, бежала Маруся. Там, среди метелок кукурузы, мелькала детская макушка. Рядом, под раскидистым деревом с ослепительно желтыми абрикосами, сидела худая бабка в платке, завязанном на лбу, и доила козу.
— Юлик, Юлик! — кричала горе-нянька в кукурузе. — Поди сюда!
Ася, пошатываясь, держась за стену, побрела к выходу.
Оказавшись но дворе, зажмурилась от яркого солнца и опустилась на скамейку.
— От це добре! — воскликнула бабка, увидев Асю. — Сидай, побачь, як гарно!
Ася улыбнулась. Действительно — гарно. После долгой тяжелой болезни впервые выползти на солнышко, увидеть траву, новые места и близких людей.
— Пей! — Бабуля протянула Асе стакан с парным молоком. Ася неспешно потягивала молоко и слушала женщину.
