Она должна написать…
В тот вечер она переодевалась в холодной и слышала, как Вознесенский мерил шагами столовую, поправлял гирьки на часах, передвигал стул.
— Ася, прошу вас, уделите мне полчаса. Это необходимо. Пока она пила чай, он курил и молчал. Она тоже не была расположена к разговорам. Покормив сына, Ася вернулась в гостиную и подошла к печке. Она любила постоять, прислонившись спиной к теплым изразцам. Вознесенский стоял рядом у окна.
— Говорите, — попросила она. — Завтра рано вставать. Вам тоже нужно выспаться, вас вызовут на комиссию.
— Ася… Вы, конечно же, помните, как год назад я неудачно сделал вам предложение.
— Да, помнится, вы обещали мне блестящую жизнь в Петербурге.
— Я теперь не могу пообещать вам Петербурга, но… хочу повторить свое предложение. Не согласитесь ли вы стать моей женой?
Она молчала. Она очень устала, и у нее не было сил вести эти бестолковые разговоры. У нее ребенок от другого, вне брака, это позор, и она не сможет никогда прямо посмотреть в лицо матушке Александре.
А отец Сергий, которому она привыкла исповедаться и который заклинал ее: если ты только почувствуешь что-то… Как она теперь предстанет перед ним?
Он тоже молчал, хотя хотел сказать очень многое. Что он видел смерть. Столько смерти, что стало казаться — она заполонила собой землю. А ребенок — ее ребенок — это жизнь. Это назло смерти, которая кругом. И если он даже не вернется, у ребенка будет его фамилия. И никто на него не посмеет показывать пальцем. И что он любит ее, всегда любил.
Но почему-то он не осмелился сказать ей этого.
— Этот брак может быть абсолютно формальным, если вы пожелаете, — небрежно добавил он, покачивая носком сапога. — К тому же война. Я не стану докучать вам своим присутствием.
Она так долго молчала, что у него зазвенело в ушах. Если сейчас он, как барышня, брякнется в обморок, будет весело…
— Я подумаю, Вознесенский. Но если вы ответите на мой вопрос.
— Спрашивайте.
— Когда восемь лет назад, летом, я лежала в холерном бараке за городом… какие цветы появлялись по утрам на окне?
— Васильки и колокольчики, — без запинки ответил он.
Сейчас у него был тот самый детский взгляд, как в тот день, когда в Буженинове он выбирал себе королеву.
— Я согласна.
Венчались в сельской церкви. Старый попик с добрыми глазами проводил обряд. Ася краем глаза видела доктора Грачева, ключницу Саввишну. Вознесенский был бледен, взволнован. В деревянной церкви тихо горели свечи и пахло ладаном.
