— Слава Богу, вы живы.
— Это благодаря вам, Ася.
— Глупости. Я ни при чем. Вам просто повезло.
— Я открыл глаза, увидел вас и понял, что…
— Извините, Алексей, мне нужно идти.
Она почувствовала, как приливает молоко. Ася торопливо поднялась. В это самое время из дальней комнаты выглянула нянька.
— Снова вы убегаете от меня! Впрочем, как всегда…
— Я не от вас убегаю, Вознесенский. Мне нужно кормить ребенка."
"Она взглянула ему в глаза, повернулась и спокойно пошла — спина прямая, голова высоко.
Так, как она ходила всегда, когда другие опускали голову. Она шла, а Вознесенский смотрел ей вслед. Это был момент, который мог повернуть эту историю в любую сторону. Они могли встретиться наутро и поздороваться как чужие люди, как просто земляки, случайно встретившиеся вдали от дома. То, что было в детстве, было прощено и забыто. А то, что случилось у каждого за минувшие полтора года, грозило перевесить всю прошлую жизнь.
Когда Ася ушла, он подошел к изразцовой печке, подставил кресло поближе.
Приоткрыл заслонку и закурил, выпуская дым в топку. Какое блаженство — сидеть в тепле, в уютной гостиной, в тишине и не ожидать стрельбы! Тикают часы, пахнет чаем и сдобой. И от всего этого сжимает горло. А ведь там, среди грязи, стрельбы, посреди ежедневной смерти, он не плакал. И в плену, в длинной вырытой яме под решеткой из стальных прутьев, где их держали до самых холодов, он тоже не плакал. И ему казалось, что стал черствым и безразличным ко всему.
И только мысли о доме что-то отогревали внутри, и там горячо стучало: выжить, выжить… И вот она, как весть из дома, сама как часть дома, детства, счастья…
«Если она выйдет и обратится ко мне — все будет хорошо», — загадал он.
И как только он так подумал, Ася вышла, взглянула в его сторону и сказала:
— Пора спать, Алексей. Спокойной ночи.
После того первого вечера в гостиной было много других совместных чаепитий.
Вознесенский вначале передвигался лишь по верхней части дома, затем стал выходить в сад, обходить дом кругом, после чего должен был отдохнуть на крыльце.
Алексей поправлялся, и неминуемо приближался день, когда ему надлежало покинуть госпиталь. О приближении этого дня Ася узнала первая, от доктора Грачева. Что ж, Алексей сможет заехать к своим, навестить и обрадовать домашних. То-то радости будет…
Она думала о том, что напишет в своей записке Маше и Сонечке.
