Девочка не ожидала от коня подобной прыти, пригнулась, вцепилась в поводья, но остановить Байрона не сумела. Конь несся по лугу, привыкший на этом участке двигаться галопом. Лиза зажмурилась и закричала. От ее крика конь шарахнулся в сторону, свернул к лесу и помчался, уже совершенно неуправляемый.
Теперь Лиза думала об одном — не вылететь из седла. Они промчались мимо березовой рощи, миновали опушку соснового леса, и вдруг Байрон остановился как вкопанный. Лиза открыла глаза. Вокруг был смешанный лес. Солнце продиралось сквозь ветки, било в глаза.
Пальцы девочки побелели от напряжения, но она не рискнула их разжать. Вдруг где-то в глубине заржала лошадь. Байрон ответил ей и двинулся на зов."
"Лиза не смела пошевелиться. Конь двигался по лесной дороге и вскоре пришел на поляну, где стояла привязанная лошадь отца. Там за мохнатыми хвойными ветками стоял бревенчатый охотничий домик. Лиза с облегчением вздохнула. Лошади терлись мордами друг о друга. Она осторожно размотала с ладоней поводья, пошевелила пальцами.
Обессиленная, она сползла с коня и уселась на траве. Лиза растирала онемевшие пальцы и с упоением плакала. Сейчас выйдет отец, пожалеет ее, как прежде, и все будет хорошо. Так сладко было жалеть себя, тихо плакать и знать, что сейчас тебя непременно пожалеет еще и близкий человек! И утрет твои слезы. А слез было много, они не кончались. Лиза была готова зареветь громче, когда услышала голоса.
То, что отец может появиться не один, ей почему-то не пришло в голову. Чтобы приказчик или кто-нибудь еще из прислуги увидел ее слезы? Ну уж нет!
Она проворно наклонилась и подолом утерла лицо.
Девочка сидела в тени раскидистой ели, со стороны поляны ее не было заметно. Зато для нее вся поляна и домик были на виду. И она сразу увидела, как на поляну со стороны реки вышли двое. Впереди шла женщина, она вытирала мокрые волосы. Из одежды на ней была только прозрачная батистовая сорочка на тонких бретельках. Местами сорочка намокла и бесстыже липла к телу.
— Полковник, догоняйте же! — крикнула женщина и побежала.
Лиза приросла к земле. Это была их тихая как мышь горничная Татьяна, которую никто не замечал — так скромно и незаметно она вела себя в доме. Лиза поняла, что по голосу она никогда не узнала бы горничную, поскольку голоса ее скорее всего прежде не слышала.
— У, какой вы! Неужели устали? — смеялась Татьяна, бегая вокруг кустов и отмахиваясь от своего спутника полотенцем.
Отец Лизы был в одних кальсонах, которые тоже местами промокли.
