Сейчас состояние тяжелое, но стабильное, — поджимая губы говорит врач, а Дарина не выдерживает и утыкается мне в грудь, пряча новую волну слез и всхлипов: — Теперь нужно немного терпения и сил. Как только будет возможность, вас пустят к дочери.
— Спасибо, — сиплю не своим голосом, а он кивает, похлопывая по плечу и уходит.
Остаемся вдвоем, в компании с гнетущим, разрушающим чувством вины.
— Марат, — вскидывает жена свои глаза: — Прошу, сейчас не надо решать.
И чувствует ведь…
— Я дождусь пока Ариша придет в себя, — киваю головой.
Что-то внутри резко изменилось. Стало в разы жестче."
"Будто душа ушла туда, где сейчас мой ребенок. А без нее внутренности покрылись черным слоем мести.
Яростной, и несущей полный хаос, мести.
Глава 38
Марат
— Ну что, как у тебя дела? — нарочито спокойным тоном Леонид Берестов решает задать мне вопрос.
Как последний…
Глумится. Издевается. И ни капли сожаления.
Позвонил именно в тот момент, когда Дарина уснула на моих коленях после продолжительной истерики. Еле успокоил ее, самого рвало на части, но хотел, чтобы ей легче стало.
Чтобы хоть дышать нормально смогла, потому что задыхалась от боли…
Мы ничем не можем помочь нашей девочке, но я виню только себя. Понимаю, что все, что сейчас происходит с нами — это из-за меня.
Ненавижу себя настолько сильно, что аж тошно. До скрежета зубов и тахикардии, которая разрывает в клочья грудину.
Аккуратно встаю со скамьи, приподнимаю голову Дари и подкладываю ей импровизированную подушку из куртки. Смотрю на нее, даже после истерики чертовски красивая.
Она инстинктивно держит руку на животе, защищает малыша… Который оказался таким же сильным, как и его мама. Потому что несмотря на шоковое состояние Дари, на удары, ребенок в абсолютном порядке.
Никакой угрозы нет.
Сильная, уверенная в себе, потрясающая женщина. Мой самый главный подарок от судьбы. А я вот так вот… Своим молчанием и бездействием чуть не потерял.
— А ты не в курсе? — хриплю.
Сам хочу матом его покрыть, добраться до его гнилого горла и удушить своими руками, чтобы глаза выпучил и молил о пощаде, которой не будет.
— Что-то случилось? — изображает удивление.
Жалкий актеришка.
— Да ладно, Лень, — небрежно кидаю ему, отхожу к окну, выуживаю из кармана брюк пачку сигарет и прямо на лестнице в больнице закуриваю.
Сейчас я плевал на все правила мира.
Не курил много лет… Легкие тут же наполняются никотином, смола обжигает, оставляя рубцы, но я делаю тут же повторную затяжку, не успев выпустить дым от первой.
