Когда я уже сидела в машине и размышляла о нашем дурацком законодательстве, которое никогда не было совершенным, в стекло задней дверцы кто-то осторожно поскребся. Нехотя обернувшись, я увидела Котехова.
— Чего надо? — спросила я, приоткрыв стекло со своей стороны.
— Ты хотела съездить на квартиру, которую снял Погорельцов, не передумала еще? — Олег, как обычно, улыбался, но глаза его были серьезными.
А ведь и правда, за всеми этими заморочками я совершенно забыла, что собиралась нанести визит главному фигуранту.
— Садись, — коротко бросила я Олегу. Дважды мне повторять не пришлось. Через секунду он уже удобно устроился рядом со мной. — Куда ехать? И кстати, куда твой Стас делся?
— Я его на такси отправил. Зачем зря мучить человека, если репортаж все равно не получится? А ехать нам придется за вокзал. Улица Сортировочная, дом сорок три, квартира шесть. Думаю, Погорельцов не собирался кидать Галушко. Они действительно собирались встретиться на вокзале, потом отсидеться в этой квартире.
А когда все утихнет, спокойно уехать. Галушко вспомнил одну интересную подробность. Погорельцов сильно нервничал перед этой поездкой и постоянно твердил о хорошем куше, после которого надо уходить на дно.
— И что здесь интересного? — рассеянно спросила я, только для того, чтобы поддержать разговор.
— У меня имеется подозрение, что Погорельцов решил кинуть оптовика, — заявил Котехов и торжествующе посмотрел на меня.
При этом заявлении у меня мелькнула какая-то смутная догадка, но именно мелькнула — и тут же пропала.
— Ерунда это все, — сказала я. — Погорельцов, безусловно, профессиональный кидала, но с головой он все-таки дружит. Думаешь, он не знает, чем может закончиться для него подобная афера? Для этого надо быть абсолютно безбашенным.
— Женька, вспомни, что говорил про Погорельцова Галушко. Что он просто не способен жить без того, чтобы не кинуть кого-нибудь. И потом, в последние годы он сделался очень жадным. А при таком сочетании отрицательных качеств от человека можно ожидать чего угодно.
— Знаешь, Котехов, иногда у тебя возникают совершенно дикие идеи, — серьезно ответила я ему. — Ты что? Не знаешь, что в наркобизнесе за подобные кидаловы отрезают уши, язык и нос, причем вместе с головой?
— Хорошо, выдвигай свою версию, — предложил он, откидываясь на сиденье.
— Да нет у меня никакой версии. Вообще ничего не могу придумать, голова совсем пустая.
— Тогда помолчи, — удовлетворенно заявил этот надутый индюк.
