Дыши глубже и постарайся успокоиться. Наклонись и постарайся дотянуться до носков ботинок. А теперь расслабься.
— Если тебя увидят за рулем моей машины, на меня тут же накатают рапорт, — проворчал Марино, протягивая через грудь ремень безопасности."
"— Город должен быть благодарен, что ты сейчас не за рулем. Тебе бы вообще лучше отправиться к психиатру. — Я посмотрела на него, и он стыдливо отвел глаза.
— Что-то не так, а что, не пойму. — Марино уставился в окно.
— Расстроился из-за Дорис?
— Не знаю, рассказывал ли я тебе, но перед тем, как разойтись, мы с ней здорово поругались.
— Он снова промокнул лоб. — Она притащила с распродажи блюдо, вот из-за него и сцепились. Понимаешь, Дорис давно собиралась купить новые блюда, и вот я прихожу однажды домой, а на столе в гостиной целый набор новых оранжевых тарелок. Слышала про «Фиеста вэйр»?
— Кое-что.
— Да. В этой партии было что-то такое… что-то особенное. Короче, счетчик Гейгера на них реагировал.
— Счетчику Гейгеру многого не надо, он на каждую мелочь реагирует, — напомнила я.
— В общем, про эту посуду много всякого писали, так что в конце концов ее изъяли из продажи, — продолжал он. — Но Дорис ничего и слышать не желала. Считала, что я на воду дую.
— Думаю, так оно и было.
— Ты же знаешь, у каждого человека свои фобии. Вот я, к примеру, боюсь радиации. Мне даже в рентген-кабинете не по себе делается, а когда микроволновку включаю, то стараюсь уйти из кухни. В общем, собрал я все эти блюда да и выбросил, а ей ничего не сказал.
Марино помолчал, снова утерся, прокашлялся.
— А через месяц она ушла.
— Послушай, я из той посуды тоже вряд ли стала бы есть. Даже если бы я знала, что никакой опасности не существует. Страх не всегда имеет рациональное объяснение.
— То-то и оно, док. В моем случае так, наверное, и есть. — Он чуть-чуть, на палец, опустил стекло. — Боюсь умирать. Каждый день об этом думаю. С утра, как только встаю. Только и жду, что инсульт разобьет или врач скажет, что у меня рак. Ложусь спать и боюсь, что не проснусь, умру во сне.
— Его взгляд снова ушел в сторону, пауза затянулась, и продолжение разговора далось ему нелегко. — А вообще, если хочешь знать, все из-за того, что Молли перестала со мной встречаться.
— Не очень-то хорошо она с тобой обошлась. — Не знаю, почему, но меня его признание задело.
— Да… — Марино заерзал. Разговор определенно доставлял ему почти физические неудобства. — Она ведь намного моложе. А я последнее время чувствую, что не должен перенапрягаться.
