— Другими словами, ты боишься заниматься с ней сексом.
— Ну вот, — обиделся он. — Ты еще закричи об этом, чтобы все услышали.
— Я врач. И хочу только одного: помочь тебе. Если, конечно, смогу.
— Молли сказала, что из-за меня чувствует себя отвергнутой.
— Ее можно понять. У тебя давно эта проблема?
— Не знаю… со Дня благодарения.
— Что-то случилось?
Он замялся.
— Ну, я… в общем, я перестал принимать лекарства.
— Какое лекарство? Адреноблокатор? Или финастерид?
— Оба.
— Зачем? Как можно делать такие глупости!
— Как? Да так, что из-за этих лекарств я себя мужиком не чувствую! — сердито выпалил Марино.
— Короче, когда я начал встречаться с Молли, я от них отказался. А где-то ближе к Дню благодарения снова начал принимать. После того, как сдал анализы и прошел медосмотр. Оказывается, давление опять подскочило, и с простатой проблемы вернулись… Вот я и испугался.
— Ни одна женщина не стоит того, чтобы ради нее умирать, — сказала я. — Вот из-за этого у людей депрессия и случается, и ты, между прочим, идеальный кандидат для этого состояния.
— Когда ничего не получается, у любого депрессия начнется. Тебе не понять.
— Ну почему же, прекрасно понимаю. Когда организм подводит, когда тело не справляется с чем-то, как раньше, когда стареешь… да, это давит. В последние годы твоя жизнь серьезно менялась, а каждая перемена — фактор стресса.
— Нет, депрессия — это другое, — перебил Марино, и голос его зазвучал громче. — Тут дело не в этом. Вот иногда стараешься, а он не встает. А бывает, что встанет и стоит.
Надо идти, а он стоит. Даже помочиться не можешь. Депрессия — это когда вдруг понимаешь, что подружка тебе в дочери годится. — Он уставился на меня даже не сердито, а зло, и на шее начали проступать вены. — Да, у меня депрессия. Ты права, черт возьми!
— Пожалуйста, не злись на меня.
Он отвернулся, сжав кулаки и тяжело дыша.
— Тебе надо сходить на прием к кардиологу и урологу.
— Ага. Не получится. — Марино покачал головой. — Ты, наверно, не знаешь, что теперь я приписан к урологу-женщине.
Не могу же я все это женщине выкладывать.
— Почему? Мне ведь рассказал.
Он замолчал, долго смотрел в окно, потом взглянул в зеркало.
— Кстати, за нами какой-то хрен увязался в золотистом «лексусе». От самого Ричмонда.
Я проверила — мужчина, сидевший за рулем новой модели внедорожника, разговаривал по телефону.
— Думаешь, следят?
— Да откуда ж мне знать! Но вот быть на месте того, кто оплачивает его телефонные счета, я точно не хочу.
