Просто это дело не касалось напрямую меня, следовательно, подполковника Ягужинского оно не касалось тем более. Чужие секреты я хранить умел, хотя большого секрета в причине ссоры двух братьев я и не видел.
– Не в курсе. Михаил Васильевич тоже, как и наш генерал, первому попавшемуся человеку доверяться не захотел. Не рассказывал.
Не знаю уж, поверил мне подполковник Ягужинский или нет. Скорее всего, поверил. Я, помнится, сам удивился, что майор Спиридонов начал делиться сведениями о личной жизни.
Но потом понял, что ему просто необходимо было кому-то постороннему излить душу. Вот тут я и подвернулся.
Глава пятнадцатая"
"Три автобуса прибыли на десять минут раньше назначенного времени. Взвод уже был готов к выезду на летное поле аэропорта Хмеймим. Бойцы сидели на своих кроватях, поставив на пол перед собой округлые рюкзаки, и держали в руках винтовки. Я заранее предупредил всех, что будем работать в лесной зоне, следовательно, в старой форме «Леший», которую привезли с собой из России.
И пусть она была более тяжелой, чем новая, более громоздкой, в рюкзаках у всех была именно она. Может быть, именно потому генерал Спиридонов и постарался, заказал на взвод два автобуса, хотя я вполне допускаю и вариант, при котором инженеры из генеральской бригады после прошлой операции высказали мысль, что взвод снайперов доставляет им неудобство, и потому Василий Васильевич решил снова везти свою бригаду на отдельном автобусе.
Но в этот раз ехать было недалеко – всего-то на летное поле, расположенное перед зданием аэропорта Хмеймим, где нас уже дожидались вертолеты. Два из них были выделены на мой взвод, один на бригаду инженеров. Пока шла перегрузка коробок с квадрокоптерами, ко мне подскочил инженер Андрей.
– Товарищ майор, товарищ майор, ну как? Вы сообщили генералу про гибель его брата?
– Я же тебе обещал… А если я что-то обещаю, то обычно свои обещания выполняю.
А я сам тебя хотел спросить, как вчера вечером генерал себя вел?
Свой вопрос я задал не из любопытства, а на случай, если Василий Васильевич решит взять командование операцией на себя. Его дурное настроение, а хорошим оно и быть, в принципе, не может, в состоянии в итоге сказаться на общем результате операции. А это совсем не то, что нужно и самому генералу, и мне.
– Как-то странно он себя вел. Очень задумчив был.
