И снова тишина, и снова слышен таран глупой мухи о стекло.
Анастасия Егоровна заморгала. Замерла, а потом рот раскрыла, будто сейчас исторгнет кучу доводов и упрёков — но почему-то не смогла. Ни слова. Видимо, впервые в жизни её сын сказал что-то своё, вопреки. Не по привычному семейному сценарию.
А я уплетал говядинку, макая в горчицу. И думал, что любая мать любит своего ребёнка. Но главное — чтобы этот ребёнок от любви не пострадал.
Анастасия Егоровна ещё немного поохала, повздыхала, пару раз поднесла салфетку к глазам.
В ход пошла другая тактика — давить на жалость. Но я произнёс:
— М-м, какой борщ был вкусный, спасибо, мам. Сейчас ещё и чаю нальём.
И она поняла — номер не проходит."
"И муж ее не поддерживает, сидит себе, в тряпочку помалкивает, но как-то так, стратегически, а не как обычно. Машка тем временем щебечет: мол, зарплату скоро в полиции поднимут, и выслуга капает, и путевки в санатории ведомственные дают, и вообще у нас на службе всё не так уж плохо.
Видимо, почувствовала Анастасия Егоровна, что провалилась с наскоку.
И вот тут она вдруг подобрела. Смягчилась. Или включила новую роль.
Налила всем чаю, отец порывался ей помочь, но та осадила его одним лишь взглядом.
— Вот, посмотри, сын, — проговорила тихо, доставая из сумки распечатанные фотокарточки и аккуратно раскладывая на столе.
Подготовилась маман. На одной — пухленькая, веснушчатая девушка, улыбка от уха до уха, волосы, как у одуванчика. На второй — девчушка тоненькая, как школьная указка, в очках. Но взгляд… Взгляд — профессорский.
Умный шибко, но страсть какой скучный.
— Это кто? — спросил я.
Подумал было, что пошли в ход ветви родового древа. То ли кузины, то ли племяшки. Или ещё какая родня. Но ошибся.
— Наташа и Света, — сказала мать с мягкой интонацией, как будто и не она пару минут назад пыталась совершить переворот на кухне. — Умницы. Красавицы. Вот это — дочка Валерия Львовича, нашего директора «Проммаша». А это — дочь заведующей ДК. Из хороших семей… Не курят, не пьют.
Она выдержала паузу, потом добавила буднично:
— На выходные к нам на дачу приедут.
Ты тоже приезжай. Я вас познакомлю. Ну, пообщаетесь. Посмотришь. А?
А в голосе — ни нажима, ни приказа. Только ласковое «пообщаетесь». Почти мед. Мать-то у меня настоящая актриса. Безруков в юбке.
— Не понял? — я отхлебнул из кружки. — Ты меня сватаешь, что ли?
— А что такого? — мать даже не смутилась. — У тебя ведь ни в школе, ни в институте… в этом вашем… подружки не было, сын. Мама помочь хочет.
