Теодор выразительно смотрел на алхимика, беззвучно произнося по складам: «Ну, ты и кретин». А временно оставленный в покое Мерса тупо изучал роскошное одеяние Помпилио.
На ценящей современную моду Заграте классический адигенский месвар считался архаичным, а ныне же, учитывая охватившее загратийцев раздражение, носить столь дорогую одежду было и вовсе небезопасно. Однако Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур плевать хотел на моду и осторожность. Его ярко-красный месвар украшала искусная золотая вышивка, которая могла бы много что сказать знающему человеку.
Но Мерса к знающим не относился, для него узоры были просто узорами, и он любовался ими до тех пор, пока промочивший горло Помпилио не соизволил вернуться к разговору.
— Мерса!
— Теодор, он вообще слышит? Ты что, нашел глухого алхимика? Он плохо видит и вообще ничего не слышит?
— Мерса!
— Да? — Андреас стряхнул с себя оцепенение. — Извините, э-э… что вы сказали?
— Мне понравилось замечание насчет жезарского сплава.
В переводе с адигенского: «не такой уж ты кретин».
Мерса приободрился и попытался наладить диалог:
— Адир — ценитель огнестрельного оружия?
— Не адир, а мессер, — сурово перебил алхимика Валентин. — Вы и в самом деле глухой?
Помпилио выпятил нижнюю губу.
— Извините, я…
— Мессер не ценитель огнестрельного оружия, — продолжил слуга, не обращая внимания на робкое бормотание Мерсы. — Мессер — бамбадао.
Алхимик осекся.
«Бамбадао? Это толстое, лысое и капризное существо? Этот наряженный в пух и перья чванливый дворянин?»
Мерса был далек от боевых искусств, однако знал, что учителя Химмельсгартна не видели разницы между простолюдинами и адигенами — безжалостным тренировкам подвергались и те, и другие.
И титул бамбадао означал, что «толстый, лысый, капризный, высокомерный, наряженный в пух и перья дворянин» с честью преодолел такие испытания, на фоне которых даже выдуманная чиритами Преисподняя показалась бы курортом.
— Так что насчет «красного стерча, бьющего хвостом»? — осведомился Помпилио, делая очередной глоток из фляжки.
— Или столь сложный заказ выходит за рамки твоей образованности?
— К сожалению… э-э… мощности моего атанора не хватит для изготовления таких боеприпасов, — вздохнул Андреас. Он очень хотел протереть линзы очков — он всегда так делал, пребывая в глубокой растерянности, но понимал, что этот жест не понравится наглому адигену.
— Ты купил плохую печь?
— У меня нет никакой печи, мессер. Всё, что вы здесь видите, принадлежит не мне, а… э-э… доктору Мейджору.
