Он все еще имел над ней абсолютную власть. Талила раскрыла глаза и посмотрела на него.
— Ты безумец, если думаешь, что я лягу рядом с тобой, — произнесла она тихо.
В памяти пронесся последний бой ее отца. И то, как взмахом меча Клятвопреступник отсек ему голову.
Услышав ее слова, муж ничем не выдал своего гнева. Молча поднялся и подошел к ней, нависнув сверху, и Талила сцепила зубы, подавляя острое желание отползти в сторону и забиться в угол.
Подальше от него.
Она попыталась вырваться, когда он подхватил ее на руки, но Клятвопреступник был гораздо, гораздо сильнее.
Не проронив ни звука, он донес ее до футона и опустил на него. Талила тотчас взвилась на ноги, но муж уже повернулся к ней спиной. Он даже не опасался, что она может его ударить...
Он вернулся на место, где сидела Талила, и лег на татами, заведя под затылок ладони.
Она шумно выдохнула, смотря на него в полнейшем смятении. Она не понимала, совсем не понимала.
Стиснув зубы, Талила заставила себе лечь на самый край футона и закрыть глаза.
Она думала, что никогда не заснет, находясь в одной комнате со своим врагом, но усталость и то, что ей пришлось пережить за последние дни, взяли свое. Она провалилась в глубокий, крепкий сон, а когда открыла глаза, уже наступило утро.
— Госпожа Талила, госпожа Талила, — какая-то служанка легонько трясла ее за плечо, опустившись на колени перед футоном.
Она рефлекторно ударила девушку по руке и подобралась, мгновенно проснувшись. Сердце бешено стучало в груди, словно за ней кто-то гнался. Расширенными от ужаса зрачками Талила оглядела покои: Клятвопреступника в них не было.
Значит, он ушел, когда она еще спала. А она даже не проснулась, не почувствовала!
— Господин Мамору велел разбудить вас после рассвета. Солнце уже встало, госпожа, — зачастила служанка и поклонилась, коснувшись татами раскрытыми ладонями, когда Талила на нее посмотрела.
Та лишь скривилась.
— Позвольте, госпожа, я помогу вам... — пробормотала служанка.
Талила выкупалась в теплой воде, которую слуги натаскали в деревянную бадью, что стояла в соседней комнате, и служанка, имя которой она не стала спрашивать, помогла ей переодеться.
И лишь когда она начала расчесывать длинные волосы госпожи, то впустила в покои других девушек, которые унесли церемониальное кимоно и сменили футоны. И никто из них не увидел, что Талила спала полностью одетой.
— Как тебя зовут? — спросила она у служанки, наблюдая за ней в серебряное зеркальце, пока та возилась с длинными, густыми волосами.
