Отец не допускал ее к делам, но она помнила, что в последние месяцы в их поместье зачастили гости. Все началось чуть больше года назад, когда он вернулся из столицы, крепко с кем-то поругавшись: она почувствовала всю силу отцовского гнева на своей шкуре.
Талила так и не осмелилась у него спросить, что произошло во дворце во время ежегодного собрания глав кланов.
Теперь, верно, она уже никогда не узнает. Никто не захочет рассказать ей правду.
Если только…
— Свитки... — прошептала она потрясенно, не веря своей догадке.
Если только не осталось свитков, ведь все, что происходило на таких заседаниях, должны были тщательно записывать.
Но чтобы до них добраться — даже если они есть! — ей нужно покинуть свою тюрьму, границы которой очертил Клятвопреступник.
А для этого ей придется попросить его.
Попросить убийцу.
Зубы свело болью, стоило Талиле только подумать об этом. Верно, у нее язык к небу приклеится, когда она решит открыть рот, чтобы озвучить свою просьбу...
Но нужно было начинать.
Пусть призрачный, но шанс. Но надежда. Иначе она так и останется пешкой и племенной кобылой в чужой игре. Императору нужно, чтобы она передала свой дар по наследству детям. После этого он прикажет ее убить. Она живая — неизменная угроза для него и его семьи. Никому не нужны подобные риски, даже если отчаянно хочется сохранить своего ручного зверька.
Клятвопреступник ведет с ней свою собственную игру, и в ней Талила хотела разбираться еще меньше, чем в том, что замыслил Император.
И советник Горо.
И послы граничащих с Империей стран, которые находятся с ней в состоянии тихой войны последние десятилетия. Вспышки насилия то затухали, то разгорались сильнее, но борьба не прекращалась никогда.
И посреди всего этого — она. Глупая девчонка, нелюбимая родным отцом, ничего толком не знающая. Одинокая. Превосходная жертва и мишень.
Талила зажмурилась и попыталась вспомнить, каково было ощущать в руке тяжесть меча. Тогда она не были ни жертвой, ни легкой добычей.
Она была воином.
Пора возвращать свое.
— Передай моему мужу, что мне нужно с ним поговорить, — сказала Талила Юми, едва вернувшись из сада.
Служанка подняла на нее тусклый взгляд.
— Я передам господину Мамору, — отозвалась дерзкая девчонка, намеренно выделив голосом обращение.
Талила подавила усмешку. Кажется, она была права. Юми с радостью бы от нее избавилась. Нужно использовать это в своих интересах.
Но прошел день, а Клятвопреступник так и не явился.
